Это никак не укладывалось в голове. Мемо казалась веселой, здоровой. Ведь проблемы с сердцем связаны с лишним весом, разве нет? Должны же быть какие-то сигналы, предостерегающие о подобном? Биа опустилась на кровать рядом с Джози, осторожно погладила ее по плечу.
– Я знаю, дорогая. Мне так жаль.
Джози тряхнула головой. Нет. «Мне так жаль» говорят, когда кто-то умер. Она отодвинула от уха телефон, проверяя время. Шести еще нет.
– Я поеду ближайшим поездом, – сказала она Хелен. Хотя бы один еще должен быть.
– Сегодня вечером нас к ней не пустят, придется ждать до утра.
– Я все равно должна быть там, вместе с тобой и дедушкой. Когда часы посещения?
– С девяти утра.
– Тогда поедем все вместе, из дома, – твердо сказала Джози.
– Хорошо, дорогая. До встречи. Позвони, если будешь задерживаться.
– Обязательно.
Джози встала с кровати – ей надо было немедленно что-то сделать.
– И, Джози, постарайся пока не впадать в панику. – Хелен удалось совладать со своим голосом. – Мы с дедушкой просто решили, что ты должна знать, просто… чтобы ты знала.
Они попрощались – Джози нажала отбой и уставилась на Биа, которая по-прежнему сидела на кровати.
– Это про бабушку, – сказала она.
– Ох, Джози. – Биа вскочила на ноги.
– Она в больнице. У нее инфаркт. Я должна ехать.
– Вот дерьмо…
Джози не знала, что имеет в виду Биа – больницу или то, что ей нужно ехать, но это было неважно. Она пошла в гостиную, где стоял чемодан, который, к счастью, остался нераспакованным, и быстро проверила по телефону расписание пригородных поездов – на последний она успевала при условии, что выйдет прямо сейчас. Тогда она сможет приглядеть за дедом и утром быть в больнице.
– Джози…
Она обернулась к Биа.
– У нее инфаркт, Би, мне нужно ехать. Я должна быть в больнице.
– Я поеду с тобой, – тотчас сказала Биа.
– Нет. – Джози шагнула к ней и, взяв за руки, стиснула их. – Мы не можем обе пропустить рейс.
– Ой, рейс, вот черт, – скривилась Биа.
– Вот именно. Слушай, ты лети, а я позвоню в авиакомпанию и узнаю, может, есть вылет позже, если…
Но договаривать она не стала, потому что кто знает, чем все это может закончиться.
– Я тебя одну не отпущу, – замотала головой Биа.
– Я не одна. Там будут Хелен и дед.
Джози сама не понимала, как ей удается сохранять спокойствие.
– Но…
– Я тебе запрещаю, ясно? Отправляйся в Будапешт и начинай веселиться. Познакомься с каким-нибудь классным парнем и жди меня. – Она попыталась улыбнуться. – Ты все равно ничем не сможешь помочь, а Мемо, скорее всего, будет в полном порядке.
Но несмотря на внешнее самообладание, ее грызло беспокойство, которое она отчаянно пыталась заглушить.
Схватив за ручку чемодан, Джози покатила его к двери – и поскольку Биа до сих пор не собралась, это решило дело. Они обнялись, и Биа прошептала:
– Ты, пожалуйста, позвони мне.
– Обязательно, – пообещала Джози. – Все будет в порядке.
Ей очень хотелось в это верить, когда она спускалась по лестнице, выходила из дома и спешила в сторону платформы.
Поездка от дома стариков заняла полчаса, после чего Хелен припарковалась возле больницы Джона Рэдклиффа в Оксфорде, и все трое вышли из машины – Джози, как в детстве, ехала на заднем сиденье. Они с Хелен остались на ночь с дедом, Хелен настояла на том, чтобы Джози спала в своей прежней комнате, а сама легла на диван. Впрочем, поспать толком не удалось – все ждали звонка, опасаясь плохих известий.
Джози ни разу не заплакала. С самого начала трехчасовой поездки она боролась со слезами – пока добиралась пригородным поездом, ехала в метро из Стритема до Мэрилебон, ждала на станции, садилась в поезд до Оксфорда, а потом – в такси. Даже оказавшись дома, она не дала волю слезам и теперь пребывала в пограничном состоянии – при внешней заторможенности у нее отчаянно щипало глаза.
Они приехали в больницу без пяти минут девять – все с раннего утра были на ногах и дожидались времени отъезда, разговаривая о пустяках. Сейчас они почти в полном молчании пересекли парковку и вошли в стеклянные двери больницы. По словам деда, Мемо лежала в кардиологии – они пошли в нужном направлении, ориентируясь по указателям, и в итоге оказались в небольшом приемном покое.
На вопрос Хелен, где лежит Сесилия Морган, медсестра за стойкой улыбнулась, надела большие круглые очки и сверилась со своими записями.
– Через двери направо, затем первый поворот налево, там увидите. Но одновременно могу пустить только двоих, – добавила медсестра. – Таковы правила.
Она сняла очки и доброжелательно улыбнулась.
– Сначала идите вы, – сказала Хелен, – а мне как раз надо в уборную.
Джози последовала за дедом, пытаясь держаться как можно спокойнее. Они ничего не знают, повторяла она себе, и инфаркт – это не смертный приговор.
