– Я же говорю, что разговаривал с Биа, и…
Джози выпрямилась и смотрела на него искоса до тех пор, пока он не встретился с ней взглядом.
– Я хотел увидеть тебя, Джози. – Он вздохнул и заправил ей за ухо непослушную прядь волос.
Она напряглась.
– А как же Эрин?
– А мы не вместе, – он покачал головой. – Мы всегда были просто друзьями, правда. Извини, что невольно ввел тебя в заблуждение – нужно было прояснить это раньше. – Что-то внутри нее ослабло, совсем чуть-чуть, а он вздохнул. – Мне действительно жаль, что у нас все так получилось – я наделал столько ошибок. И если ты хочешь, чтобы я ушел, я уйду. Но это твой выбор. – Его губы дрогнули в полуулыбке. – На этот раз все будет по-твоему.
Она внимательно посмотрела на него, и он не отвел взгляда.
– Оставайся, – со вздохом сказала она, сдаваясь и снова кладя голову ему на плечо.
Ну и пусть это слабость – снова пускать его в свою жизнь, решила она, мне все равно. Она с такой легкостью уступила своему желанию, что сопротивляться не имело смысла – нравилось ей это или нет, но он занимал место в ее сердце. И сейчас она слишком устала, чтобы держаться собственными силами, поэтому, если он хочет быть рядом, пусть будет так. Потом, когда бабушка поправится и у нее появятся силы, тогда они обо всем поговорят.
Макс успокаивающе погладил ее по руке.
– Как прошла выставка? – спросил он, и Джози слегка пожала плечами.
– Хорошо, – пробормотала она и, помедлив, добавила, потому что эта мысль не давала ей покоя: – Я получила цветы.
Его рука ненадолго замерла и снова принялась ее поглаживать.
– Надеюсь, ты не обиделась?
– Нет, – вздохнула она. – Не обиделась.
Они помолчали, допивая чай, затем Макс посмотрел в окно.
– А день-то замечательный. – Джози что-то пробурчала в ответ. Небо голубое, морозно и ясно – ну и что с того? Он осторожно забрал у нее кружку и поставил на стол справа от себя. – Думаю, нам нужно прогуляться.
Она отодвинулась, хмуро глядя на него.
– Что?
– Ты покажешь мне деревню, в которой выросла, мне интересно посмотреть.
– Что-то настроения нет, – она поджала губы.
– Знаю, но ты себе только навредишь, если будешь сидеть здесь и ждать, пока что-то случится, результатов обследования или еще чего-то. Насколько я могу судить, твоей бабушке это вряд ли понравилось бы.
Следовало признать, что он был прав и в том и в другом. Джози понимала, что ей необходимо отвлечься, учитывая, что отдохнуть прямо сейчас не получится.
Распотрошив чемодан, оделась потеплее, и они вышли на улицу, где солнце уже растопило ночной морозец. Направились к деревенской площади. Светились гирлянды – правда, при дневном свете они выглядели не столь величественно, – и на площади возвышалась елка, украшенная до самой макушки. Цветовая гамма из года в год немного менялась, но в целом оставалась одной и той же с тех пор, как Джози была подростком.
– Когда-то я помогала украшать эту елку, – сказала она. – То есть не именно
Джози грустно улыбнулась, вспомнив, как дед стоял на приставной лестнице: он был в числе немногих храбрецов, украшавших макушку елки, пока остальные торчали внизу – дети зажигали бенгальские огни, а взрослые пили глинтвейн.
– А у тебя как было? – спросила Джози, когда они приблизились к елке.
– У меня?
– Как у вас праздновали Рождество, когда ты был маленьким?
– Ну, для мамы, поскольку она американка, Рождество – это очень важно. – Он криво улыбнулся. Они шли дальше – на улице становилось оживленнее, поскольку магазинчики уже открывались, и жители стремились поддержать местный бизнес, покупая подарки. – У нее мания украшательства – в Бристоле, где мы росли, она украшала дом снаружи и внутри, хотя раньше первого декабря делать это не имело никакого смысла. Было все по списку – эгг-ног[14], рождественское печенье для соседей и остальное.
– Звучит здорово, – улыбнулась Джози.
– Ага. Думаю, мама пыталась праздновать и День благодарения, но я этого не помню – папа говорит, она бросила эти попытки из-за того, что мы до мозга костей англичане, и сосредоточила все свои силы на Рождестве.
Неожиданно для себя Джози рассмеялась.
– А сейчас? Вы по-прежнему празднуете его вместе?
Ей припомнился прошлый год, когда Макс был на пути к родным.
– Думаю, у мамы был такой план, но они живут в Америке всего несколько лет, так что посмотрим, реализуется ли он. Когда родители продали дом нашего детства, – добавил он, – мы с сестрой, на тот момент уже взрослые, взбунтовались – больше никакого Рождества!
Джози усмехнулась. Она устала, но благодаря движению наконец-то согрелась.
– Звучит вполне разумно…
– Джози? Это ты?
Она обернулась на звук голоса. Темноволосая женщина в красном пальто и, судя по всему, на поздних сроках беременности только что вышла из магазинчика и радостно улыбалась ей.
