— Юль, ты со мной так общалась сегодня… Это что-то значит?
Юля рассмеялась, и если раньше звук её смеха был лекарством, то сейчас — ножом. Она высмеяла Пчёлу, его переживания.
— Нет, Вить. Я просто не хотела портить людям торжество. Я не хочу быть третьей в твоей постели. Тройничок меня не устраивает. Я всё знаю. Давай останемся в 1997?
Юля злорадствовала. Ей нравилось видеть, как Пчёлкин разбивается из-за несбывшихся надежд. Теперь страдает он, как и заслужил.
— Давай, — только и пришлось ответить Пчёле.
Однако следующая встреча Юли и Вити произошла быстрее, чем оба думали. Тома была повержена ужасной новостью: врачи не выражали никаких надежд на реабилитацию Валеры и предлагали делать эвтаназию.
Юля также приехала к ней, поскольку не могла остаться в стороне. И Фролова знала, что сказать Филатовой.
Тому трясло. Она сидела на диване, сжав платочек, а по лицу стекали слезы. Мешки под глазами увеличивались: она не спала уже много ночей. Тома от переживаний очень похудела.
Тома судорожно вдыхала кислород. Из-за рыданий она долго не могла сказать ни слова.
— Я… Я ничего не понимаю! Врачи говорят, что бороться бесполезно!..— На этой фразе Тома разрыдалась ещё сильнее. Оля сидела напротив неё, ободряюще поглаживая по плечу. Юля налила воды и протянула стакан Тамаре.
— Они… Они предлагают эвтаназию… — заикаясь, причитала Тома. — Отключение от аппарата жизнеобеспечения…
— Всё, всё, успокойся, — Оля приобняла Тому. Космос с Пчёлой опустили плечи, понимая безнадёжность ситуации. Белый на нервах снял галстук, поправил рубашку и твёрдо заявил:
— Тома, если ты хочешь знать моё мнение, я против. Мне тоже больно, что мой друг как растение… Но если есть один шанс, хотя бы один, из тысячи, из миллиардов, его нужно использовать. Всё будет нормально. Переведём в Бурденко {?}[Национальный медицинский исследовательский центр нейрохирургии имени академика Н.Н.Бурденко. Отсчитывает историю с 1932 года и является старейшей нейрохирургической клиникой в России], Пчёла подтянет спецов… Немецких, американских…
— Да, непременно подтянем, — подтвердил Пчёлкин.
Юля поняла, что её время пришло. Она села на корточки перед Томой, взяла её за руки и заговорила:
— Том, послушай. Я знаю, что сравнивать такое не совсем корректно, но… Вспомни меня в 1995 году. Я вся была в пулях, перерезанная…
Белый сразу понял, к чему клонит Фролова, и одобрительно кивнул, мол, говори дальше. Тома обратилась в слух, внимая жадно каждое слово Юлии.
— Никто не верил, что я выживу. В газетах меня похоронили, писали, мол, Фролова умерла. Врачи ставили крест. А я взяла и выжила! — Юля ударила ладонью по своей коленке. — Выжила, потому что хотела. И было ради кого жить, — Юля замолчала от сверлящего душу взгляда Вити. — Валера также встанет на ноги, Тома. Потому что у него есть ты. Ты, которая предана ему до последнего вздоха, обратится в пепел ради него. Это ему поможет, непременно. Верь в Валеру! Он сильный, справится. Мы потом будем вспоминать это, как страшный сон.
— Юлька ещё интервью у него возьмёт. Валера расскажет, как он прошёл через кошмар весь, — добавил Космос. От радужных картинок, которые рисовали ребята, Тома улыбнулась. Опыт Юли помог ей не отчаиваться. Все три девушки молча обнялись.
Юля постепенно отвыкала от Пчёлы. Она привыкала просыпаться без доброго утра, без его объятий, тепла. Она забывала тембр его голоса, а счастливые дни растворялись в пучинах памяти. Злость на Витю ушла. Желание мстить отпустило. Юля обрела лёгкость, за спиной выросли крылья. Она работала с улыбкой на лице, уже не запираясь в туалетах, чтобы поплакать. Юля поняла, что если они смогли жить, не пытаясь поговорить друг с другом, значит, смогут и дальше. Юля уже даже начала присматриваться к другим мужчинам, находя их привлекательными и не стыдясь своих мыслей. Она теперь свободна, оковы прошлого спали. Они чужие друг другу, дистанция росла между ними.
Пчёла начинал страдать с новой силой. То, через что прошла Юля в середине декабря, когда он бил её и говорил унизительные слова, он встретил лишь в январе 1998. Пчёла пересматривал совместные фото, прижимая их к израненному сердцу. Пчёла гулял по улицам, где они были вместе. Они украсили своими поцелуями проспекты и дворы Москвы. Теперь Пчёлкин ненавидел столицу и хотел сбежать. Спасали лишь криминальные дела, которых становилось всё больше.
Катя совсем стала не мила Пчёле. Вскрывались минусы Лопырёвой, с которыми Пчёла не был готов мириться.
Катя не умела убираться, для неё помыть пол равнялось рабству.
— Кать, протри хоть пыль, у нас скоро тараканы будут бегать, — просил Витя, наблюдая за растущим слоем пыли.
— Выведем, — отвечала Катенька, листая журнал.
Она не готовила ничего. Пчёлкин вспоминал оладьи Юли всё чаще. Катя не соответствовала идеалам девушки Вити из-за своей неопрятности и лени. Пчёла не был готов так просто выполнять дела по дому, считая их женскими.
Катя постоянно просила деньги. Причём на всякую ерунду. Не проходило ни дня, чтобы Катенька не подходила к Вите, делая милые глазки и пища:
