Юля уже давно понимала, что нужно прояснить для всех вопрос, кого она любит. У них с Витей появилось новое хобби, с мазохистским оттенком: они следили за каждым журналистским заголовком, который касался их личной жизни. Названия статей становились всё красочнее, а партнёры Юли — всё неожиданнее: дошло до того, что Фроловой приписали роман с Максом Карельским. Просто увидели, как он подвёз Юлю до «Останкино». Это всё побуждало в Юле мысль рассказать всё и представить народу Витю. Вспоминала о том, кто он — желание пропадало. Эту идею Юля держала при себе и не обсуждала с Пчёлкиным.
— Самолёт совершает посадку, просьба забрать все ценные вещи с собой, можете расстегнуть ремни безопасности, — сообщили пассажирам. Юля продолжала читать. Лишь лёгкое касание её плеча и голос:
— Дорогая, мы прилетели.
Заставили её очнуться и на какое-то время забыть о трудностях литературных героинь.
Первое, что бросалось в глаза — огромное количество торгующих разными вещами людей. Петербург девяностых превратился в рынок, это мог бы сказать любой, заставший ту трудную эпоху. Торговали везде — у метро, на улицах. Многие становились продавцами, потому что зарплату получили вещами. Юля видела людей с набитыми сумками — это были те, кто побывали в Турции или Болгарии и привозили сувениры оттуда.
Юлин взгляд зацепился за матрёшку, украшенную традиционной русской гжелью.
Юля знала, что не уедет из Питера с пустыми руками. Она помнила о Ваньке. Юля очень привязалась к ребёнку Беловых, как к своему собственному дитя. Вот только о том, чтобы сделать самой продолжение Фроловых-Пчёлкиных, Юля пока не задумывалась.
— Вить, давай матрёшку купим?..
— Я не против, — Пчёлкин обнял себя двумя руками, перекатываясь с ноги на ногу. Петербург встретил наших героев холодным, режущим лицо ветром и низкими температурами.
Юля подошла к миловидной девице, укутанной в шарф. Она владела «точкой». Естественно, Фролову узнали, и завязался маленький разговор, который закончился тем, что Юля расписалась на открытке девушки. Это и было оплатой за товар.
— Я довольна, — Юля рассматривала матрёшку, открывала её и закрывала. — Ну что, пойдём? Скоро такси приедет.
Их романтическую идиллию испортил следующий инцидент.
Неподалёку от аэропорта торговал посудой и прочими милыми безделушками один дедок. К нему шли люди, покупали товары, больше чтобы помочь. И вдруг к нему подошли двое бандитов в кожаных куртках, перстнях и татуировках.
— Сейчас что-то будет, — Юля подёргала Пчёлкина за рукав. Пчёла уже и сам понимал, что последует за этим.
— Либо ты отдаёшь всю выручку, либо мы всё это забираем, — они даже не смотрели на возраст и говорили грубо, с животной жестокостью. Пчёла не выдержал, сказал Юле:
— Я сейчас, стой смирно. Не рыпайся.
И направился в сторону разборок. Юля не спускала глаз с возлюбленного, мучительно ожидая развязки.
— Отстань от деда, — сказал он угрюмо, отодвинув край пальто, демонстрируя оружие. Бандиты переглянулись, пробормотали что-то вроде «ну его нахер» и ушли в закат. Юля подбежала к Вите, схватила его за пальто и воскликнула:
— Как ты? Они тебя не тронули?!
— Не тронули. Спасибо тебе, внучок. Дай Бог здоровья вам, — дед обнял Витю. — Вы красиво выглядите вместе. Прям жених и невеста! Да, да! Жених и невеста! Вы так смотрите друг на друга, это видно…
Это было чистой правдой. Юля впервые за эти месяца смотрела на Пчёлу без страха, а с любовью и нежностью. Её глаза были звёздами, которые упали с неба и зажглись ровно в полночь.
После этого разговора Юля с Витей сели в такси. По планам у них был отдых с дороги, потом первое в их жизни путешествие до Невского проспекта на метро. На петербургском метро.
Каверин не мог оправиться от личной трагедии. Он узнал от своих людей, что Юля снова стала девушкой Пчёлкина: их заметили вместе в аэропорту. А ведь ещё неделю назад Владимир был так счастлив! Хоть одна угроза устранена сама, без вмешательства извне.
Бедной Светочке, пассии Каверина, приходилось всё чаще успокаивать его. Если раньше Владимира раздражал лишь Белов, то теперь этот список пополнил Пчёла и Фролова. То есть в три раза больше воплей и нервных срывов.
— Чёрт возьми, как она с ним осталась?! — орал Каверин, разрезая арбуз. — Я думал, что она ушла!
— Чего ты так беспокоишься об этой журналюге, Володенька? Или ты мне изменяешь с ней? — Света разминала широкие плечи Владимира, касаясь его щёк своими длинными рыжими волосами.
— Ты не понимаешь… Эта журналюга опасна, потому что имеет на меня информацию. Она может по указке Белова выдать её на всю страну, и тогда мне конец!.. — Владимир воткнул нож в стол. — Но ничего! Я знаю, что я сделаю. Они так выть будут… Попляшут у меня все… Чечётку… — Владимир тяжело дышал от эмоций.
— Я верю, — Света чмокнула его в щеку, продолжая процесс массажа.
Юля попросила владельцев гостиницы не сообщать никому, что здесь поселилась известная журналистка. Юлиной целью на этот отпуск было отдохнуть от работы и стать обычным человеком на какое-то время.
