Следующий день Витя ненавидел больше всего на свете. Фролова подвергла Пчёлу страшной пытке: подъёму в девять утра. Сонный Пчёла, путая штанину, бормотал, что ему нахер не сдались эти достопримечательности. Хорошо, что его причитания не донеслись до слуха Юли. Та, в свою очередь, бодро проснулась, налегке приготовила завтрак для них двоих, накрасилась, уложила непослушное каре и радовалась жизни. Мрачный Пчёла на фоне счастливой Юли — они служили живым примером оксюморона.{?}[Оксю́морон — стилистическая фигура художественной речи, сочетающая противоположные по смыслу определения или понятия, в результате чего возникает новое смысловое качество. ]
До метро они добрались на такси. Своё знакомство с метрополитеном Юля решила начать, по классике, с станции метро «Автово». Уже сам вход отличал эту станцию от других. Он напоминал небольшой собор: колонны, купол наверху. Золотые буквы говорили о названии.
После того, как наши герои купили жетоны, они по лестнице спустились в вестибюль. Здесь дыхание затаилось у обоих от восторга.
Юля слышала о том, что Автово — одна из красивейших станций метро Петербурга, но такой роскоши она не ожидала. На станции повсюду можно было встретить воинскую символику (поскольку построение станции было приурочено к великой Победе русского народа): люстры, светильники…
Орнаменты решёток, находившихся на путевых стенах, украшены лавровыми ветвями, золочеными мечами и другими узорами, навевавших собой мысли о величии и мощи российского государства. Стеклянные колонны обвивала блестящая декоративная лента, которая предотвращала какие-либо трещины в стекле. На рельефном стекле колонн выделялись пятиконечные звезды. Гранитный пол содержал в себе геометрические рисунки разных фигур. Юля ходила с фотоаппаратом, стремясь запечатлеть каждый кусочек этого искусства.
— Это не станция, а отдельный музей…
— Сколько бабла сюда вгрохано… — А вот мысли Вити было направлены отнюдь не в эстетическую сторону. В его голове мелькали приблизительные суммы, которые были вложены в отделку остановки.
Синий состав с белыми полосками с характерным рёвом подъехал к платформе, медленно сбавляя скорость. Двери распахнулись, выпуская торопящихся по делам и не только людей. Витя рванул вперёд, но Фролова вовремя потянула его к себе за ворот рубашки, как собаку за ошейник.
Когда поток пассажиров закончился, Юля с Пчёлой вошли. Свободных мест не было, но вагон нельзя было назвать переполненным.
— Осторожно, двери закрываются. Следующая станция — Кировский завод, — сообщили по громкоговорителю. Красота Автово стремительно проносилась перед глазами, и вскоре ничего кроме тёмных тоннелей, не осталось. Витя прислонился к дверям, доставая сигарету.
— Вить, написано специально «не прислоняться». Вот пришибёт тебя дверьми, поймёшь, — осадила его Юля. — И в общественном транспорте не курят. Ты находишься в культурной столице, не забывай.
— Я невоспитанный, — парировал Пчёлкин. Сигарету убрал, но от дверей не отошёл. Фроловой оставалось лишь обречённо вздохнуть. Пчёлкин неисправим. Совершенно не исправим.
Юля старалась держаться ближе к концу салона, в уголочке, чтобы её не увидели другие пассажиры. Популярность иногда сильно мешала.
— А нам сколько станций ехать? Чёт они офигеть долгие, — Витя наклонил голову к дверям. — Но зато это не московский метрополитен, где заблудиться нехер делать. Всё чётко и понятно.
Юля достала из сумочки бумажную карту.
— Немножко ещё, потерпи. Мы уже на… Балтийской?
Пчёлкин кивнул.
— На станции «Технологический институт» делаем пересадку.
В последний момент Юля выбежала из вагона, когда наступила пора выходить: она ожидала, что двери откроются с правой стороны, но на «техноложке»{?}[Так называют в народе станцию «Технологический институт»] всё было наоборот. Юля вышла из метро. Даже воздух казался совсем другим. Ещё, что поразило Юлю с Витей — отсутствие какой-либо зелени в центре города. Ни одного дерева они не встретили.
Каждый дом на главной улице Петербурга невольно приковывал взгляд и заставлял восхищаться своей роскошной архитектурой, которая возвращала память в 18-19 век. Здесь остался дух старины, дворцовых времён.
— Петербург, я еще не хочу умирать:
У тебя телефонов моих номера.
Петербург, у меня еще есть адреса,
По которым найду мертвецов голоса… — прочитала наизусть Юля. И тут Пчёла её поразил до глубины души:
— Это этот… Как его?.. — Пчёлкин щёлкал пальцами. — Мандельштам?
— Да… Ты его читал?
— Я этот стих в школе учил наизусть. Без этого у меня бы двойка вышла за четверть. И не перевели бы меня в другой класс…
Они гуляли по мостам, крутя головой по сторонам. К сожалению, все реки покрылись толстым слоем льда, поэтому посмотреть на них не удалось. Юля уже поняла, что в Петербург лучше приезжать летом — не только из-за рек, но и из-за удивительного явления — «белых ночей»...
Когда Юля с Пчёлой дошли до Поцелуева моста, Пчёла резко остановился и полез в карман брюк.
— Ты что-то потерял? — Юля озадаченно наблюдала за поисками своего благоверного. Витя достал замочек.
