После окончания всех бюрократических процессов и заселения в номер, Юля пошла на кухню решать что-то с едой. Вариант был один, но самый простой: яичница. Пчёле — с кусочками колбасы.
Пчёлкин, как только вошёл в спальню, отрубился, даже не раздеваясь. Юля воспользовалась моментом и включила наушники. В гостинице было слишком хорошее отопление, и Фролова переоделась в потасканную, растянутую футболку с забавным рисунком Дональда Дака. Юля воткнула в уши наушники и начала готовить.
— Cheri Cheri Lady,
Going through emotion… — пела Юля прям вслух, пританцовывая и виляя пятой точкой. — Love is where you find it… Listen to your heart!..{?}[Modern Talking— Cheri Cheri Lady]
Нет, Юля не забыла о C C Catch, и по-прежнему часто крутила её песни. Просто иногда хотелось разнообразия.
Юля веселилась, прикрыв глаза, пока не почувствовала, что кто-то обнял её за талию, спуская руки ниже. Юля встала чуть ли не по стойке смирно, вынув наушники.
— А я… Вить, разбудила? Прости, я…
— Я только рад видеть тебя такой жизнерадостной. Вижу, что смена обстановки идёт тебе на пользу, малышка.
Юля не понимала, что с ней происходит. Параллельно страху, панике шло нечто, растущее с каждой секундой. И впервые эти приятные чувства перекрывали все негативные мысли.
Юля не предпринимала попыток возобновить половую жизнь, так как боялась в процессе передумать. Тогда было бы пиши пропало. Но сейчас она хотела попробовать, потому что боль притупилась.
— Ты точно сильно проголодался? — хихикнула Юля, намекая на свои намерения.
— Я могу и тобой перекусить. Если ты хочешь.
Юля облизнула свои ярко накрашенные губы и решительно ответила:
— Да.
Тогда Пчёлкин, бережно обнимая Юлю, накрыл своими губами её. Он держал в голове то, что Юля, возможно, всё ещё боится, поэтому действовал как можно медленнее и нежнее. Внутренний голос Юлии буквально кричал о том, чтобы оттолкнуть Пчёлу и убежать, но Юля поставила блок на эти мысли, поддавшись желанию, которое увеличивалось с каждой секундой. Юля тихо простонала, пылко отвечая на поцелуй и закидывая одну ногу на бедро Пчёлы, стараясь прижаться сильнее.
Пчёла усаживает любимую на кухонный стол, стягивает не спеша футболку. Юля отводит взгляд, чувствуя, что страх может победить в схватке с любовью.
— Всё хорошо, — шепчет Пчёлкин, заметивший метания Юли. Он наслаждался за тем, как каждый участок кожи Юли покрывался мурашками, стоило его губ коснуться туда.
Он никогда не был таким неторопливым. Всё происходило, как в замедленной съёмке. Не зная, куда деть себя от жара и сладостного напряжения, Юля схватила его руку, сцепляя ладони вместе. Пчёла представил, что он у Юли первый. Он часто говорил, что жалеет, что Лёша был в жизни Юли и считал его ошибкой. Сейчас ему представилась возможность исправить это.
Когда стол угрожающе затрещал под ними, оба пришли к выводу, что лучше переместиться в спальню. Там они на какое-то время забыли про обед, придаваясь ласкам друг друга, которых так не хватало.
— Всё в порядке? — поинтересовался Пчёла, поцеловав в макушку Юлю.
Юля лежала на кровати, улыбаясь. Она нисколько не жалела о произошедшем. В ней была приятная усталость.
— Да, нормально, — Юля кивнула, обнимая Пчёлкина.
«Ну вот теперь всё точно вернулось на круги своя»,— подумал Витя, гладя Фролову по мокрой спине. Если бы он знал, с каким трудом Юля решилась на этот шаг…
— Я в душ, потом на кухню, а то вдруг ты начнёшь болтать всем, что я, бессовестная, тебя не покормила… — Юля только встала из-под одеяла, как Пчёла потянул её к себе обратно, воскликнув:
— Не отпущу!
— Ну всё, я в заточении, получается, — констатировала Юля. — Но вылезать из него я не хочу, не переживай.
Они никак не продвинулись по наполеоновским планам Юли по культурному захвату Петербурга. Вместо этого они провалялись несколько часов в постели, потом приготовили оладьи (Пчёла напоминал наркобарона: всё лицо было в муке. Юля даже щёлкнула его на память). Они не заметили, как за окном стемнело, а стрелки на часах подобрались к одиннадцати часам вечера…
— Завтра мы поедем в центр города, посетим Эрмитаж, Казанский и Исаакиевский собор, обязательно съездим на Дворцовую и Сенную площадь. Ты, я думаю, про последнее ничего не знаешь даже.
— Нет, знаю! — запротестовал Пчёла. — Туда октябрята вышли.
— Октябрята, да? — Юля закивала головой, ехидно улыбаясь. — А я думала, декабристы…
— Да хрен их знает! — Пчёла был раздосадован своим историческим промахом и не показывал, что признаёт свою ошибку. — Может и декабристы. Ты на боковую когда планируешь?
— Я ещё пару глав «Карениной» почитаю, потом лицо кремом намажу.
— Какой смысл читать книгу, если все знают, что она сиганет под поезд… — фыркнул Пчёла. Юля тут же взвилась, откладывая томик в сторону:
— А ты знаешь, что её побудило к этому? Какие события повлекли за собой её самоубийство?!
— Из-за мужика, зуб даю.
Юля не дала узнать Вите, как он был близок и точен. Вместо этого она недовольно отвернулась, высунула язык и начала читать.
