Юля обладала такой чертой характера, от которой тщетно пыталась избавиться: если ей сделали больно, то она стремилась сделать жизнь обидчика невыносимой в ответ. Она хотела видеть страдания, му́ки того, кто ей навредил. Эта особенность проявлялась именно в этой ситуации.
«Ладно, прочь слёзы. Я не изменила. Завтра будет похмелье, Белый и не вспомнит, что было вчера. Я тоже постараюсь забыть.»— Юля вытерла глаза, поморгала немного. Юля начала клевать носом и вскоре заснула на заднем сиденье.
Когда машина приехала, Юля полетела по ступенькам, открыла дверь и набросилась Вите на шею.
— Не понял. Чё за порыв нежности? Ты где была, дорогая моя?
— Просто поняла, что люблю вас, больше всей жизни, — Юля коснулась губами щеки Вити. — Я тебе говорила миллион раз про щетину…
— Юль, ты пила, что ли? Вино?
— С Сашей пропустили бокал за победу. Ничего большего. Обсуждали заметки прессы, предстоящие дебаты. Ты врача вызвал? Что-то давал ей? — Юля кивнула на Настю, которая лежала в кровати и капризничала.
— Нет, я хрен знает, чё давать. Я проснулся, она кричит. Покормил этой… Ну в бутылочке ей дал молоко — не прокатило. Я температуру померил — 38.5. Врача вызвал, естественно, я чё, тупой, что ли?! Я хотя бы в отличие от тебя ребёнком занимаюсь, а не шляюсь непонятно где!.. — Витя нашёл, на ком сорваться.
— Да?! А кто нажрался, как свинья?! Я, что ли?!
Семейному конфликту не суждено было достичь кульминации. Приехал участковый врач. Юля проверила документы сотрудника и только после этого подпустила к Насте.
— Может, зубки режутся? — Предположил Пчёлкин. Врач внимательно осматривала Настю. Та с интересом разглядывала незнакомую тётю, даже потрогала стетоскоп.
— Нет. Они уже прорезались. Это ангина, вероятнее всего. Такое бывает у годовалых детей, не волнуйтесь. Температура давно высокая? — Доктор вырвала листочек из блокнота.
— Сегодня только поднялась.
Юле очень хотелось закрыть уши, чтобы не слышать мучительного плача Насти. Ей, как матери, было втройне сложнее выдержать период болезни малышки.
— Как лечить ангину — жаропонижающие даём, противовоспалительные — для облегчения симптомов. Больше тёплого питья, ромашковые настойки. Ректальные свечи тоже будут полезны, — врач параллельно записывала на листочке всё, что говорила.
— Какие конкретно лекарства давать? — Юля взяла Настю на руки.
— Ибупрофен и парацетомол. Нежелательно давать аспирин. Лучше всего использовать свечи — лекарственные сиропы могут вызвать аллергию из-за ароматизаторов. Сейчас горло посмотрю.
Врач засунула в рот Насти ложку и осмотрела глотку.
— Ну как я и думала: красное. Значит, антигистаминные препараты ещё нужны. Шею шарфиком укутайте, она должна быть в тепле. Если даже появятся первые признаки улучшения самочувствия — не бросайте лечение. При тяжёлом течении ангины вызывайте «Скорую». Но я уверена, что всё будет хорошо.
— Просто волнительно очень, хочется ей помочь… — Юля поцеловала Настю в горячий лобик.
— Я понимаю, когда первый ребёнок, переживаешь постоянно. Но я говорю: она поправится, если вы будете соблюдать все рекомендации.
— Спасибо, вы нам очень помогли, — Юля убрала листочек в ящик в столе.
— Это моя работа, — врач пожала плечами. — Выздоравливайте, до свидания.
Врач покинула квартиру, пообещав прийти ещё раз через неделю. Закрыв дверь за медработником, Юля обратилась к Вите:
— Ничего не хочешь мне сказать?
Она всё-таки хотела прояснить ситуацию, произошедшую накануне.
— Извини, — на всякий случай сказал Пчёлкин, сцепив руки вместе.
— Ты помнишь, что было вчера?
— Я на тебя орал, вроде.
Юля задрала рукав и показала синяки.
— Ты опять сделал мне больно. Что тебе важнее: выпивка или мы?
Витя встал с дивана и молча поцеловал Юлю, в знак ответа.
Предсмертным хрипом Каверина стала статья, направленная против имиджа Белова как порядочного семьянина.
Юля не замечала, но за ней тщательно следил опытный папарацци, которому Каверин дал следующий указ:
— Следи за Фроловой. Если она будет контактировать с Беловым — фотографируй. В лучшем качестве. Особенно если будут какие-то интимные моменты.
Интимных моментов, увы, не было. Но фотографии, где Юля выходила из машины Белого в двенадцать ночи, уже вызвали интерес у печатной прессы. В газетах появились статьи с красочными заголовками, наподобие «Любовный треугольник кандидата в депутаты». Но Каверин вновь облажался: стоило только Юле позвонить в редакции этих изданий и пригрозить судом, как на следующий день после звонка появилось опровержение.
В день голосования в воздухе царило напряжение. Юля сидела на работе и имитировала бурную деятельность: писала что-то в блокноте, звонила менеджерам Белова и Каверина. Юля будто шла на эшафот. Впереди была смертная казнь, но была перспектива её отмены. Юля сходила с ума от волнения, думая, что делать в случае проигрыша. Юля ни с кем не делилась опасениями: все были едины в своих переживаниях и не смогли бы помочь Юле.
Постепенно приходили результаты с участков. Журналисты получали их первыми и обрабатывали. Где-то Белый побеждал с значительным преимуществом: 80-90%, где-то поменьше — 70-60%.
