— На самом деле, графиня Терру мнительна, но в воровстве обвиняет редко. В основном — страдают горничные.
Что и понятно — они имеют доступ в спальни… Так-так, запомним, что графиня предпочитает хранить ценные вещи под матрасом.
— Двум девушкам пришлось покинуть город. Работы в Рутином Яру им найти не удалось.
Сурово, но справедливо. Я вот тоже воров не люблю. Не так, как наемных убийц, конечно.
— Зато иные устроились на доходные места, и полагаю, жаловаться им не на что.
И, разумеется, они не захотят распространять слухи о бывшем нанимателе.
— Я продолжу поиски, — поспешно сказал Мур, расценив мое молчание за недовольство.
— Да… и выясни, куда уехали уволенные горничные.
Хотя первым делом было бы хорошо найти прежнего дворецкого графини Терру. Это Мур и так понимает.
— Узнай, какой лекарь пользует графиню и ее племянницу, — добавил я.
***
Пока мы дошли до ювелирной лавки, Агат весь извелся. Он ничего мне так и не сказал. Лишь вздрагивал под пристальным взглядом. Вот это правильно, пусть чувствует мое герцогское недовольство.
Лавка оказалась небольшой, но дом располагался в самом центре города, стены тщательно выбелены, краска на наличниках подновлялась. Под окнами стояли длинные деревянные кадки с розовыми кустами. Сами окна были забраны дивными резными решетками. Хитрое витье — словно и не решетка вовсе, а редкой работы кружева… Дубовая дверь наверняка была усилена защитным заклинанием. Во всяком случае, выглядела слишком уж гладкой, дверное кольцо сжимала грозная чугунная львиная морда.
Тренькнули колокольцы над входом. В лавке было светло и чисто. У окна стояла банкетка на гнутых ножках. Рядом с банкеткой обнаружился стол, на нем ваза с цветами. Розы — такие же, как в кадках под окнами. Агат цепко оглянулся.
Из-за занавеси, скрывавшей вход в соседнее помещение у дальней стены, появился человек. На вид ему лет сорок. Одет он был богато, но без присущих порой провинциалам излишествах. Украшений почти никаких, только на шее сверкнула серебряная цепь. Камзол и штаны добротного серого полотна. Стоячий воротник белой рубашки был украшен вышивкой. Под камзолом был расшитый серебром черный жилет, подхваченный кожаным поясом. Волосы мужчины были зачесаны на одну сторону, а усы — подстрижены. В общем, типичный молодящийся щеголь. Это еще не делает его мерзавцем, разумеется, зато дает популярность среди женщин.
— Господин проездом в нашем городе? — поинтересовался он. Я благосклонно кивнул.
— Вы хозяин этой лавки, Леран Тор?
— Истинно так, — он заинтересованно взглянул на меня, не слишком приветливо — на Агата. — Что привело вас ко мне?
Не стал спрашивать насчет украшений. Выходит, понял, что я по другому делу.
— По какому делу?
— Приехал в гости к графине Терру. Мое имя Леторел Даренгарт.
Тор кивнул, как будто его это совершенно не касалось.
— По ее просьбе я пекусь о судьбе пропавшей девицы Эльды Терру.
— Вот оно что, — задумчиво протянул Тор. — Чем же я могу вам помочь?
Мы посмотрели друг другу в глаза. Не очень-то я ему нравился и не стремился он мне помогать. Но препятствовать тоже не был намерен.
Я сел на банкетку. Тор застыл напротив.
— Графиня высказала предположение, что вы имели намерение в отношении ее племянницы.
— Да, мне тоже приходилось слышать эти обвинения.
— Ну, я бы не назвал это обвинением. Я видел портреты предков сей девицы, у нее прекрасная наследственность. Так что сама она наверняка не дурна собой.
— Бесспорно, — отозвался Тор. — Но графиня в каком-то смысле порочит имя племянницы, приписывая ей излишнюю… легкость взглядов.
— Она называет это «ветреностью», — подсказал я.
— Не могу согласиться с этим, — заключил Тор.
— Это означает, что ваши намерения чисты и тверды?
— Это означает, что у меня вообще не было мысли порочить имя Эльды Терру.
Как и намерения жениться. Я, возможно, способен поспорить со старой графиней в богатстве, но не в родовитости.
— Когда это мешало молодым чувствам?
— Господин Даренгарт, я не столь уж молод и способен здраво оценить свои возможности.
Мы снова смотрели друг на друга.
— Значит, Эльда Терру не приходила в вашу лавку?
— Почему же? Приходила по поручению графини. Она приносила ожерелье из старых потемневших камней. Я чистил серебро и восстанавливал магические защитные плетения. Смею надеяться, работа понравилась госпоже графине. Однако Эльду ко мне прислала она сама.
Я кивнул.
— Выходит, она принесла вам ожерелье и более вы не виделись? Откуда же слухи о ваших тайных встречах?
Тор не колебался.
— Нет, после этого юная Терру посещала мою лавку еще дважды. Принесла мне другое украшение. На этот раз просьба была лично ее.
— Что за украшение?
— Жемчужная брошь. Старинная вещь, но не слишком ценная. Серебряная, с чернением. Ковка грубая, а жемчуг хоть и крупный, но деформированный. Не круглый, знаете ли. К тому же, потемневший, почти мертвый. Эльда сказала, что брошь принадлежала ее предкам и хотела узнать, можно ли оживить жемчуг. Мне пришлось приложить немало усилий, чтобы хоть чем-то ей помочь. Мне удалось сделать не так уж много. Даже цвет жемчужинам толком не вернул.
Я кивнул.
