Так вот. Споры с торграми начались еще при деде Мадена. Тот в один отнюдь не прекрасный день решил, что Реллю принадлежат не только восточные склоны Грифоньего кряжа, но и западные. Об этом его озарении, учитывая обычную пустынность предгорий (грифоньим кряж называли не поэтичности ради), в Торгрене стало известно лишь через неделю после того, как релльские щиты были установлены по обе стороны кряжа. А торгренское войско — облегченный его вариант, тщательно изображавший сопровождение княжеских послов, выбравшихся на охоту — добралось до места и вовсе дней через двенадцать. И с удивлением обнаружило помимо щитов потрепанную деревеньку на два десятка дворов (срубы не без потерь перенесли магическую переброску «мозаичным» методом — что собралось, то и собралось, так что домишки временами удивляли весьма странным положением ставень в стороне от криво прорубленных окон), со слегка очумевшей скотиной (нет, ее не перекидывали «мозаичным» методом — просто перегнали через кряж, но в пути живность повидала местную хищную фауну и должна была немало впечатлиться), весьма хаотично раскиданными огородами и толпой крестьян, вилами гоняющих по выжженному полю чахленького грифона… Ну вот. Дед Мадена заявил, что поскольку договор о границе весьма древний и витиеватый, из его содержания сложно определить бессомнительно, который из склонов является официальным межгосударственным рубежом. Да и составлен договор был, если по чести, когда Торгрен представлял собой еще скопище мелких княжеств, кои ныне и по именам-то никто не вспомнит… А крестьяне Релля испокон веку с превеликими трудностями вспахивали землю именно по эту сторону неприветливого кряжа, так что… Князь Торгрена к тонким интригам питал отвращение, поскольку не умел их плести, а чувства юмора у него и вовсе не было. Не найдя сочувствия у соседей, разорвал с Реллем торговые отношения и потребовал заключения нового пограничного договора, условия которого стороны не могли согласовать еще лет двадцать.
Взаимной любви между Реллем и Торгреном никогда не водилось, так что королевским указом на западном склоне кряжа был основан городок Рум, весьма укрепленный (какие намеки на недружественность? Оставьте, в самом деле… Просто — грифоны ведь!). А еще в городе всегда было много магов, по слухам — сплошь боевых… Разумеется, среди них были Лоэнрины. У магов Рума имелся немалый запас артефактов — в целях самозащиты, разумеется. И конечно — исключительно от грифонов. Говорят, там хранился магический красный жемчуг, мощнейший артефакт уничтожающего типа. Легендарный след Эоллы… Но дело не в том. Переговоры между Реллем и Торгреном велись в Руме, что само по себе было торграм как плевок в лицо.
А тут случилось, что посол Торгрена был убит на магической дуэли. Дуэль, скорее всего, была дракой на почве взаимной неприязни. Хотя в хрониках нет-нет, да и проскальзывают намеки на участие в деле некой дамы… А уважаемый за свою скрупулезность в описании событий монах Дац упомянул, что на самом деле посол погиб уже после дуэли, спустя два дня и виной тому, вероятно, был заклинатель из рода Лоэнринов.
Именно участие Лоэнрина и стало роковым обстоятельством. Хотя в той дуэли засветились не меньше шести магов с обеих сторон и были они не трезвы, а потому не стеснялись в выражениях. Наша сторона утверждала, что посол словом и делом оскорбил одного из магов городской стражи, едва ли в двухстах шагах от ратуши. Ввечеру после очередного провального витка переговоров. Оскорбления не были в новинку, но впервые посол торгров ранил мага, применив подлый прием. И наши не стерпели… В общем, в деле было слишком много магов, еще больше политики и маловато истинной чести. Торгры утверждали, что на посла напали скопом, и отбиться у него не было возможности. А посол внезапно оказался родственником торгренского князя.
