У Элис Белл одна цель: играть за элитную юниорскую хоккейную команду «Чикагские Соколы». Но когда на пробах ее не принимают из-за то, что она является девушкой, Элис готова на все, чтобы осуществить мечту… даже «стать» своим братом-близнецом. Обладая удивительными навыками, Элис уверена, что легко впишется в команду. Это происходит до тех пор, пока она не начинает влюбляться в одного из своих товарищей по команде. Хейден Тремблей, звезда команды «Соколы», не может удержаться от штрафных. Постоянно живя в тени своего старшего брата, Хейден теряет страсть к хоккею. Но когда на лед выходит новичок «Соколов», Хейден решает научить его кое-чему. Он и не подозревает, что сюрпризы «Эла» на льду — это только начало.
Я не понимаю, почему все так недовольны переездом. На мой взгляд, двигаться — это чертовски круто. Новый дом, большая комната — наконец-то из пригорода в большой город! Большинство детей были бы опустошены, если бы поступили в двенадцатый класс в новой школе, но я предпочитаю смотреть на это с положительной стороны. У меня уже есть список вещей, которые я хочу сделать в Чикаго до начала школы… и я не говорю о пицце во фритюре или Ригли-филд.
Это то, что я делаю прямо сейчас.
Я делаю глубокий вдох, зашнуровывая коньки. Звук шнурка, проскальзывающего через люверсы, обнадеживает. Все девизы и мантры, которые каждый тренер вдалбливал мне в голову, повторяются в моей голове. Верь в себя. Представь себя победителем.
Потому что это не обычная практика. Это даже не игра.
Это пробы для Чикагских Соколов.
Я улыбаюсь своему брату-близнецу Александру. Он качает головой и проводит рукой по взлохмаченным каштановым волосам.
— Не нервничай, — говорю я.
— Тебе легко говорить, Эл, — бормочет он.
Я надеваю шлем. Когда мы такие, то почти идентичны. Тот же рост, та же улыбка. Наши старые товарищи по команде всегда путали нас.
Я надеваю одну из простых белых футболок, которые нам подарили. Черный номер — моя единственная идентификация. Я убираю свои длинные волосы в шлем и снова дышу. Коньки зашнурованы, колодки завязаны, а мой шлем надет. Остается только выйти на каток.
Когда мои лезвия касаются льда, мне кажется, что я могу дышать, как будто я тонула и, наконец, выплыла, глотнуть воздуха.
Все дело в свежем запахе катка, в холодном воздухе, обдувающем мое лицо, когда я делаю несколько кругов. Это может быть новая арена в новом городе, но когда я на льду, все по-прежнему. Моя палка как продолжение моих рук. Мои коньки кажутся частью меня.
Делая несколько кругов по льду, я мысленно представляю себе что: играю за «Чикагских Соколов». Мало того, что они являются одной из крупнейших хоккейных команд юношеской лиги во всей Северной Америке, их игроки также являются фаворитами скаутов НХЛ.
Укол тоски звенит в моей груди, но я сдерживаю его. Ладно, как бы то ни было, я знаю, что скауты НХЛ никогда не посмотрят на меня — из-за того, что у меня не те детали и все такое, — но это не значит, что я не могу здесь играть. В этой лиге по-прежнему высокая конкуренция, а игроки… ну, они хорошие.
И я знаю, что достаточно хороша, чтобы присоединиться к ним.
Возможно, в команде «Чикагских Соколов» никогда раньше не было девушки, но технически у лиги нет никаких правил, запрещающих это. Я знаю, что могу превзойти любого мальчика в этих пробах. Все, что мне нужно сделать, это показать тренеру, из чего я сделана.
Кто-то толкает меня сзади. Мне даже не нужно смотреть… двойное, шестое чувство и все такое.
Я улыбаюсь Ксандеру, но он не отвечает.
Я вижу это по тому, как он катается. Его колени соприкасаются, а шаги неровны.
— Эй, просто играй в свою игру, — говорю я.
Ксандер делает пару тренировочных бросков в сетку, но он каждый раз промахивается.
— Здесь все они такие большие, — говорит он.
Я оглядываюсь. При росте 5 футов 9 дюймов в нормальных условиях мы считались бы высокими. Но в хоккейном мире… ну, нам не помешало бы еще пару дюймов.
— Никто не быстр, как мы.
— Никто не может быть таким быстрым, как
— Ага, — я хлопаю его по плечу, — ты всегда прямо за мной.
— Что, если я не успею… — тихо бормочет он.
— Тогда все эти годы… все было напрасно. Только не говори мне эте.
Я закатываю глаза. Ксандер иногда может быть таким мелодраматичным. Но я к этому привыкла. Мы всю жизнь вместе играем в хоккей. Я знаю, что мама предпочла бы, чтобы я осталась в фигурном катании, но есть что-то в клюшке, шайбе и чистом выбросе адреналина при попадании в сетку, перед чем я не могу устоять. А Ксандер — ну, он сопровождает меня во всем, что я делаю.
Ксандер всегда был сильнее меня, поэтому мне приходилось приспосабливаться. Научиться обгонять и обыгрывать парней было единственным способом удержать мои коньки на льду. Я была лучшей в своей прошлой лиге по очкам и пенальти.
Тренер выезжает на середину площадки; он большой, с наполовину лысой головой, у него есть усы и он седовласый и морщинистый, но сложен как вол.
Я сглатываю.
