— Теперь и я знаю ваш номер, — улыбнулась она. — Спасибо за доверие. Если с моей стороны возникнут проблемы, я свяжусь с вами напрямую.
— Конечно. Спасибо и хорошего дня! — поблагодарил я и поспешил покинуть библиотеку.
Затворив за собой дверь, я на миг прикрыл глаза, прислонившись к косяку, и перевел дух.
— Профессоресса такая суровая? — раздался тихий и испуганный голос.
Я резко открыл глаза. Передо мной стояла худенькая низенькая синьора, растрепанная, в каком-то несуразном платье. Она взирала на меня тревожными глазами. Я тряхнул головой, вырываясь из вихря охвативших меня чувств и мыслей, и понял, что она, очевидно, тоже чья-то родительница, ребенок которой имеет проблемы с учебой.
— Нет-нет! Профессоресса чудесный человек! — поспешил я успокоить взволнованную маму и широко улыбнулся. — Не бойтесь и входите смело.
— Ах… — Она облегченно вздохнула. — Знаете, бывают такие профессоры…
— Знаю-знаю. Идите и ничего не бойтесь, — подбодрил я и направился прочь из этого учебного царства: подальше от колдовских чар симпатичной профессорессы.
Уставший, я вернулся домой. Иоланда и Дамиано уехали к друзьям, Каролина сообщила, что отправилась с подругой в кино (чему я не поверил), а я плюхнулся на диван и устремил взгляд на окно. Там мерцал желтый фонарь, и сад перед домом светился золотом. Отдохну немного и отправлюсь на кухню в надежде, что моя заботливая дочь не оставила меня голодным.
Мои мысли блуждали где-то под облаками. Мне стоило бы сосредоточиться на том, как направить на путь истинный своих драгоценных двойняшек, а я усиленно мечтал о женщине с колдовскими серыми глазами. Не представляю, что на меня нашло и чем она меня так зацепила! Но мое лиричное настроение и непокорные мысли, весь вечер возвращающиеся к Пьере Карафоли, начали меня злить.
Мои грезы прервал… Элио.
— Чао, папа! Спишь?
Как можно подкрадываться к спящему человеку и обращаться так громко?!
— Нет. Мечтаю.
— Мечтаешь? О чем?! — удивился мой сын.
— О том, чтобы у моих детей было все хорошо.
Кажется, мои слова приземлили его и даже встревожили. Но он решил за благо не задавать уточняющих вопросов и изрек:
— Мне надо тебе кое-что сказать.
От подобного вступления у меня дернулся глаз.
— Мне тоже надо тебе кое-что сказать.
— Вот как? — еще больше напрягся Элио. — Говори.
— Нет уж, ты начал, ты и продолжай. Хоть хорошее?
— Зависит от точки зрения.
— Пугающе… — прокомментировал я, внутренне сжимаясь.
— На самом деле, ничего страшного, — поспешил меня успокоить Элио. — Просто мой тренер просил тебя подойти к нему.
Именно этого мне и не хватало! С директором лицея поговорил, с профессорессой поговорил, остался тренер!
— И что он хочет мне сообщить? — полюбопытствовал я на удивление спокойно. — Уверен, ты знаешь.
— Что после международных соревнований ему звонил тренер из Англии. Он предложил мне контракт.
— В смысле, чтобы ты… поехал жить и тренироваться в Англию? — опешил я.
— Да.
— А… — Я растерянно созерцал своего бородатого сына. Он выглядел куда старше своего возраста. Да, спортсмены взрослеют раньше, правду говорят. Не знал только, что даже борода растет от этого быстрее. У меня в восемнадцать такой густой растительности на лице не наблюдалось.
— Вот видишь, я же говорил, что все зависит от точки зрения. Для меня это мечта, а ты, кажется, не рад, — огорчился мой сын.
— Речь не о том, что я не рад, Элио, — запротестовал я. — За тебя и твои успехи я, разумеется, рад. Но, когда ребенок говорит, что собрался переехать в другую страну, родителям всегда бывает чуточку грустно и тревожно.
— Да брось! Ты же у нас современный папа! — засмеялся он и похлопал меня по плечу, опускаясь рядом на диван.
— По-моему, у вас всех сложилась неправильная концепция обо мне, как о современном папе, — бросил я раздраженно. — Я самый обычный папа!
— Нет, ты молодой и классный.
— Оставим эту тему, — отмахнулся я нервно. — И когда тебе предлагают переехать в Англию? — спросил я, понимая, что мне останется только смириться. Мой сын уже совершеннолетний и подобные решения принимает самостоятельно.
— Через месяц.
— Через месяц?! Элио, о чем ты говоришь?! — ужаснулся я. — Ты сначала должен окончить лицей и сдать экзамены. А потом езжай, куда хочешь!
— Папа, такие контракты не будут ждать!
— И ты полагаешь, они важнее образования?
— Разумеется! — пылко ответил он.
— О, молодость, где голова твоя витает?! — возвел я к потолку руки. — Именно поэтому ты прекратил учиться, выполнять задания и работы?
— В каком смысле?
— Я общался с директором лицея и с профессорессой итальянского и латыни, — сказал я, вновь почувствовав ажиотаж в груди. — Они не сообщили мне ничего утешительного.
— Ах, с этой… — пренебрежительно изрек мой сын.
— Почему этот тон?
— Эта профессоресса мне не нравится. Вредная зануда.
— Зануда, потому что требует от тебя выполненных заданий? — возмутился я.
— Папа, кому нужна эта латынь?! — вскочил он с дивана. — Это мертвый язык, кто на нем говорит?!
— Медикам очень нужен.
— Я не медик и не собираюсь им быть! — отрезал Элио.
