Всего лишь папа полностью

Короче говоря, наша жизнь была полна комичных эпизодов, и я страстно хотела иметь детей-двойняшек, едва вырасту. Когда однажды я сказала о своем желании отцу, он посмотрел на меня, как на пришельца, а потом отстраненно изрек что-то вроде: «Подожди, когда они вырастут, и ты оценишь масштабы всех трудностей». Он сделал ударение на слово «всех», только я не поняла, что он имел в виду. Что может быть сложнее в случае с двойняшками, чем тот период, когда она начали ходить и всегда в разные стороны? Короче говоря, я по-прежнему хочу двоих детей, но поэтапно.

— Чао! — впорхнула в кухню моя сестра.

— Чао!

— Что затеяла? — поинтересовалась она, хватая лимонное печенье с большой тарелки.

— Каролина! Они даже не остыли! — с укором воскликнула я.

— Ничего, мне и такие нравятся, — заявила она невинно. — Ты ведь знаешь, что когда я нервничаю, то постоянно хочу есть.

— С чего ты нервничаешь?

— С того, что познакомлю отца со своим парнем. Ты нервничала, когда знакомила папу и Дамиано?

— Память у тебя не лучше, чем у подноса, — покачала я головой, украшая «Pasticcio» из фарша и овощей листиками шалфея. Оно выглядело так аппетитно, что я с опаской покосилась на голодную сестрицу. — Забыла, что это папа познакомил меня с Дамиано? Они ведь работают вместе.

— Он специально тебя с ним познакомил?

— Специально для чего?

— Не знаю… Чтобы найти подходящую пару.

— Наш отец никогда не отличался средневековыми замашками, — проговорила я с упреком.

— Я тоже так думала, но когда он негативно отреагировал на то, что Джорджо старше меня на двадцать два года, я засомневалась в его современном подходе, — изрекла она, хрустя вторым печеньем.

Я молча убрала со стола тарелку с печеньями и придвинула к ней кусочки красных апельсинов, которые не использовала, создавая фруктовую композицию.

— На мой взгляд, любой отреагировал бы на подобную разницу в возрасте не очень позитивно.

— И ты туда же?! Ты, моя любимая сестричка, которая всегда меня понимала, тоже осуждаешь?!

— Каролина, мы это уже обсуждали! Я тебя не осуждаю. Впрочем, папа тоже.

— Я так боюсь, что он что-нибудь скажет, и Джорджо психанет и уйдет!

— Он что, очень психованный? — удивленно взглянула я на сестру.

— Нет. Но от такого я бы психанула.

— От чего «такого»? Еще никто ничего не сказал, — улыбнулась я тому, что она себе придумала и уже отреагировала. Она всегда была такой: порывистой и резкой в своих действиях и суждениях.

— Увидит, что папа негативно настроен, психанет и уйдет.

— Папа не настроен негативно, — постаралась я успокоить сестру. — Но, mia cara, если твой парень при любой трудности психует и убегает и не собирается бороться за тебя, тут уж прости, но зачем тебе такой нужен: мужчина, который в сорок ведет себя, как подросток?

— Я люблю его и буду защищать! — заявила Каролина, сердито сдвинув брови.

— Как он, кстати, отреагировал на твое приглашение? — полюбопытствовала я.

— Был шокирован. Но я его упросила.

— То есть он не хотел приходить?

— Не особо. Не понимал, зачем это нужно. Но я сказала, что иначе папа будет тревожиться.

Странно, что мою сестру это заботило. Она никогда не предупреждала, что задерживается, и относилась наплевательски к тому, что мы можем беспокоиться за нее. Я действительно была изумлена, что в ситуации разногласия с отцом она все же настояла на знакомстве, и терялась в догадках, что бы это значило? Может, и у нее зародились сомнения относительно намерений ее парня?

К счастью, в этот момент у входной двери послышался шум, и нам пришлось прекратить разговор. Вскоре на пороге появился Дамиано, а вслед за ним — отец.

С полчаса мы обменивались новостями. Когда я уже начала думать, что наш гость испугался и решил не приходить, в дверь позвонили. Каролина подпрыгнула и ветром помчалась в прихожую. Я же переглянулась с Дамиано, потом попыталась поймать взор отца, но он был неуловим.

Через несколько мгновений в гостиную вернулась моя сестра под руку с мужчиной.

— Это Джорджо, — представила Каролина. — А это моя сестра Иоланда, ее муж Дамиано и мой папа Амато, — назвала она нас по очереди, заметно нервничая. От возбуждения ей не стоялось на месте, и она мне напомнила ту маленькую непоседу, которой была в детстве.

Джорджо выглядел невероятно напряженным. Вся его поза говорила о том, что он натянут, как струна скрипки, готовая лопнуть. Казалось, он даже побледнел, хотя, возможно, просто имел светлую кожу, или освещение нашей гостиной делало ее такой.

Я с замиранием сердца взглянула на отца. Он держался отлично: никакого негатива, никакой подозрительности во взгляде, никакой натянутости в приветливо протянутой для пожатия руке. Никакого следа предвзятости.

— Чао, — поприветствовал Джорджо отца, пожав руку. Потом обменялся рукопожатием с моим Дамиано, затем со мной. Я улыбнулась ему открыто и с симпатией.