Город действительно напоминал сказку! Он благоухал цветочными ароматами и переливался всеми цветами радуги. Улицы, дома, лестницы выглядели невероятно живописно. Мы бродили по Спелло, и голова кружилась от восторга.
Наконец, я не выдержал и взял Пьеру за руку. Мы как раз остановились посреди одной из улочек, рассматривая керамические таблички, прикрепленные к стене. Их выдают победителям, и, судя по всему, в этом доме жили очень талантливые флористы. Пьера не выдернула своей руки из моей ладони. Медленно развернувшись, она трепетно посмотрела на меня. Романтика окутала нас. Я тонул в ее серых глазах, голова кружилась от счастья, впечатлений и, несомненно, ароматов, сердце колотилось, как полоумное, а ощущение реальности стремительно терялось. Ее губы оказались так близко, что сопротивляться было совершенно невозможно, — и вот я уже самозабвенно целовал ее, забыв обо всем на свете. Все мысли из головы моментально уплыли, прихватив с собой тревогу за судьбы детей.
Мне в тот миг было просто хорошо. Такой легкости я давно не испытывал. В животе словно веселящие пузырьки лопались и щекотали меня. Через некоторое время я даже почувствовал, что рот против воли растягивается в улыбке, но я не в силах был прервать чарующий поцелуй. Так продолжалось, пока рядом с нами не раздались детские крики, которые подстрекали нас целоваться еще и еще.
Я отстранился от Пьеры и посмотрел на малышню. Дети шкодливо улыбались и хлопали в ладоши, и я наконец расхохотался. Малышня бросилась наутек, а Пьера покраснела и опустила голову.
— Будто на свадьбе, — прокомментировал я, не переставая улыбаться.
— Да… — Улыбка стала сползать с ее губ.
Я внимательно посмотрел на нее, задаваясь вопросом, почему она до сих пор печалится. Допустим, в прошлом ее бросил жених, может, даже у алтаря. Но ведь теперь она стояла на пороге новой истории! Или она заранее уверена, что и эта история обречена на провал? Какая пессимистка!
— Отчего эта грусть? — спросил я.
— Нет-нет, Амато! Прости и не обращай внимания! — Она пылко схватила меня за запястье.
— Я хотел бы услышать твою грустную историю.
— Не сегодня! В такой прекрасный день я не хочу говорить о грустном.
Я запустил руку в ее распущенные волосы и снова приник к губам. Эйфория первого поцелуя уже слегка притупилась, и я заметил, что Пьера отвечает мне робко, будто раздумывая, стоит ли со мной целоваться. Мою радость начал заволакивать туман сомнений. Может быть, я не нравлюсь ей?
— Амато… — Пьера прерывисто дышала, когда я прервал поцелуй. — Спасибо тебе.
Сердце мое болезненно сжалось. Наверное, она скажет…
— Ты потрясающий. Ты отогрел меня. Я будто замерзла, заблудилась в холодном лесу, а ты нашел меня, согрел и вывел к свету, украсил мою жизнь… цветами, — говорила она сбивчиво.
— Но?
— Но? — не поняла Пьера и нахмурилась.
— Просто ты так говоришь, будто должно последовать продолжение. Что-то вроде: «Ты потрясающий, но нам с тобой не по пути».
— Что?! — Она сделала большие глаза, а потом вдруг разразилась звонким смехом. — Нет-нет! Никакого подтекста! Я совершенно искренне благодарю тебя! И хочу верить, что нам все-таки по пути. Не бросай меня в царстве света и цветов.
Я так и не понял, говорила она буквально, лишь о сегодняшнем дне, или это было аллегорией о будущем. Но я решил пока оставить как есть. Время покажет. Иногда лучше просто наслаждаться моментом.
Обнявшись, мы до самого заката бродили по цветочным улочкам. Мы обошли их все до одной, заглянули в несколько сувенирных лавок и купили занятные безделушки местного производства: керамические поднос и две чашки, расписанные вручную владелицей лавки, подвесной цветочный горшок и двух матерчатых кошек. Также Пьера купила несколько вещиц для своих родителей и для подруги. А еще, помимо обеда в переполненной, но очень уютной траттории и ужина на летней террасе ресторана, мы ели мороженое, сидя на парапете каменной стены у
Вообще странно, что после безоблачного дня небо вдруг расцветили такие контрастные краски. Будто назревала гроза, хотя погода была довольно безветренной. Но я не думал о возможной буре. Я наслаждался приятной прохладой, красотой панорамы и Пьерой, которая наконец-то казалась мне по уши влюбленной. Мы много болтали о пустяках, смеялись и целовались, и она с головой окунулась в романтику. Нам обоим не хотелось покидать этот город. Я чувствовал это: она разделяла мои желания!
— Предпочитаешь вернуться в Орвието или остаться здесь? — спросил я.
Пьера вздрогнула всем телом.
— В каком… смысле? — заикаясь, проговорила она. Потом добавила поспешно: — Разве в Спелло у тебя есть дом?
Мне казалось, что в ожидании ответа она затаилась.
— А если я скажу, что есть? — заговорщически улыбнулся я.
Пьера не на шутку испугалась. У нее даже дыхание сбилось.
— Кажется, такая перспектива тебя страшно пугает? — уточнил я.
