Взрослые то пытались общаться с Линдой, то глазели в телефоны, пока она дремала. Это был не глубокий сон, а, скорее, неспособность держать глаза открытыми дольше десяти минут. Часть меня задумывалась, не предпочла ли бы она, чтобы мы оставили ее одну и она наконец-то смогла бы нормально отдохнуть. Но это же День благодарения. Нельзя бросать сегодня свою семью, даже если ее члены и мечтают о том, чтобы их бросили.
Примерно в одиннадцать дети начали поднывать – скажу в их защиту, они впечатляюще долго хорошо себя вели. После нескольких не особо скрытых умоляющих взглядов от родителей я повел ребят на улицу, чтобы они побегали в больничном саду.
Я расположился на декоративной деревянной скамейке под шокирующе красным сахарным кленом: следил за Кристой и Диланом и одновременно тыкал пальцем в экран телефона.
«Снэпчат» оказался, в общем-то, нескончаемым потоком людей, готовящих еду и хвастающихся праздничными блюдами. Ура, тыквенный пирог уже готов, хештег блаженство, хештег здоровое питание, хештег хохочу до упаду. Если честно, было странно видеть, что люди проживают обычный день.
Из-за того, что мой День благодарения пошел к черту, он должен был забуксовать и у всех остальных.
От Уилла – ничего. Ну и что с того? У него есть собственная жизнь. Он наверняка занят семьей, друзьями, музыкой, смехом и пошлыми играми.
Абсолютно, абсолютно нормально.
– Олли, можно мы сделаем селфи? – Криста появилась, ей-богу, из ниоткуда, глядя в телефон через мое плечо.
Дилан, как обычно, встал на носочки рядом с ней. Криста отскочила назад.
– Можешь показать всем мое платье? – Она сняла свою толстую куртку. В конце концов, красота требует жертв. – Стой! Я скажу тебе, когда фоткать. Приготовься.
Я снова открыл «Снэпчат» и переключился на фронтальную камеру, держа телефон как можно выше, чтобы брат и сестра поместились вдвоем.
Криста присела на землю.
– Я готова.
– Ладно, давай!
Криста вскочила, подбрасывая листья цвета заката в воздух.
Я сделал снимок как раз в тот момент, когда они начали падать на нас. Дилан сзади захихикал, отмахиваясь от листьев, а сестренка с визгом бросила горсть ему в лицо.
Я сделал к фотографии подпись «Лучше тыквенного пирога», что, возможно, было жалкой ложью, и отправил ее всем, кроме Уилла. Если он заговорит со мной, я хотел, чтобы это произошло из-за того, что он думал обо мне, а не потому, что я его побудил. Вероятно, несмотря на наши платонические отношения, мне все равно было важно, чтобы меня преследовали. Хештег убого.
У меня завибрировал телефон. Уилл? Пусть Уилл, пусть Уилл, пусть Уилл.
Нет, не Уилл. Я получил послание от Лары.
Ха. Кажется, я знаю этих детей.
Хоть между нами и возникло подобие перемирия, общаться вне компании пока что было для нас необычно. Я добавил ее в список «Снэпчата», но ведь я отправил фото еще сотне других людей. Мгновение пытаясь понять, не хочет ли она меня как-то подставить, я отправил ей послание.
Это мои кузены.
Спустя минуту она ответила.
Да ладно? Они раньше ходили в мою церковь.
– Олли, я голодный! – Дилан появился рядом со скамейкой, глядя на меня щенячьими глазами.
Точно. Да. Сейчас наступило время обеда, верно? Я подумал о том, чтобы отвести детей в «Макдоналдс» или еще куда-то, а затем вспомнил, что к ужину тетя Линда может не проснуться.
Каким бы ни был у нас обед, это, похоже, и будет трапеза в честь Дня благодарения. Нужно довольствоваться тем, что имеем. И я вместе Кристой и Диланом заглянул в больничный кафетерий, после чего направился к автомату в коридоре. Когда мы вернусь в палату тети Линды, мы вооружились картошкой фри, хот-догами, картофельными оладьями, лазаньей, шоколадом, печеньем с арахисовым маслом, куском настоящего тыквенного пирога (последним из оставшихся в кафе) и бутылками колы (Дилан настоял).
К счастью, Линда не спала, поэтому мы свалили наш улов в центр койки. Криста и Дилан явно думали, что сегодняшняя еда стала самым большим везением, с которым они только сталкивались.
Мама посмотрела на меня, подняв брови.
– Без овощей? – спросила она, потянувшись к хот-догам.
– Удачи в их поисках. – Я пожал плечами. – Мне кажется, это план больницы по получению прибыли. Не предоставлять ничего с витаминами, чтобы посетители заболевали и посещали клинику. А потом заболевали и посетители посетителей. Такой вот порочный круг.
– Почему ты не кушаешь, мама? – спросила Криста с полным ртом (она как раз жевала арахисовое печенье и шоколад).
Тетя Линда приподняла голову с подушки. Мне показалось, что она весит килограммов двадцать.
– Я уже поела, милая. Я не знала, что мы устроим совместный обед. Теперь мне завидно!
Я ни на секунду не поверил ее словам. Но кожа на ее лице была уже чуть зеленоватого оттенка, поэтому я не настаивал.
Для Дня благодарения такое пиршество было скромным, но все равно неплохим. По крайней мере, никто не жаловался. Мама, папа и дядя Рой разговаривали и шутили, как обычно. Линда, слишком уставшая, чтобы присоединиться, улыбалась, но почти не отводила взгляда от Кристы и Дилана.
