Всего лишь полностью раздавлен полностью

– По-моему, невежливо заговаривать об этом при нас, если ты не собирался нас звать, – мягко промолвила Джульетт.

– Как будто нам захотелось тащиться в Нейпир, чтобы посмотреть низкокачественную пиратскую копию очередного супергеройского фильма, – фыркнула Лара. – Уверена, мы найдем, чем по-настоящему развлечь себя в субботний вечер, девочки.

Я не был уверен, что считался в сценарии девочкой, но все равно кивнул.

После обеда я догнал Лару, но сначала молча шагал рядом с ней, собираясь с духом, чтобы задать вопрос.

Она начала первой.

– Ты намерен меня отшить?

– Что? В смысле, как свою спутницу?

– Ну, не как свою девушку, верно?

Я замер.

– Я хотел узнать, всерьез ли ты это сказала.

– Конечно. У тебя есть варианты получше?

Она теперь шла по коридору быстрее, и я с трудом не отставал.

– Не особо.

– У меня тоже. Поэтому давай скоординируемся по одежде и будем выглядеть лучше их обоих, о’кей?

Она прекратила свой спринт и повернулась ко мне лицом, вызывающе подняв бровь.

Кто бы мог подумать, что Лара позовет меня на танцы? А я соглашусь?

Но я соглашусь, ведь так?

Я пожал плечами и скрестил на груди руки.

– О’кей.

В кармане завибрировал телефон, и я вытащил его, пока Лара смотрела на меня.

Парковка почти опустела к тому времени, как на ней появился застенчивый Уилл и шаркающей походкой побрел к моей машине. Он слабо мне улыбнулся, но я не стал улыбаться в ответ. Я прислонился к капоту и стал ждать.

– Я хотел тебе рассказать, – тихо сказал он, когда приблизился.

– Что ж ты не рассказал?

– Я собирался это сделать в следующий раз, когда тебя увижу.

– Ты видел меня вчера. Но ни слова не говорил. Зато успел протрепаться парням, и тогда у тебя проблем не возникло.

– Я не рассказывал, клянусь. Джесс проболталась Мэтту.

– Зачем ей выкладывать все Мэтту?

– Я не знаю, Олли! – расстроенно воскликнул он, вскидывая руки. – Прости, ладно?

– За то, что ты не сказал мне, или за то, что идешь с ней? – жестко спросил я.

Он моргнул.

– Это ничего не значит, – ответил он. – Обещаю.

– Ага.

– Я пошел бы с тобой, если бы мог.

Я попытался улыбнуться, но мои мышцы работали против меня. Проблема заключалась в том, что он мог. Просто решил так не поступать. Независимо от того, веские ли имелись доводы или нет, он все равно решил меня проигнорировать.

И если он впрямь не мог это сделать, тогда ладно, но разве нельзя было отправиться на танцы в гордом одиночестве?

Наверное, мне следовало ему это сказать, но я не стал по двум причинам. Первая – я ужасно боялся, что он услышит, как я практически умоляю его сделать для меня что-то важное, и все равно откажется. Вторая – я хотел, чтобы он пошел один, не из-за того, что я его попросил. Пусть он пойдет в одиночестве как раз потому, что всерьез считает меня единственной кандидатурой, но пока робеет заявить об этом во всеуслышание.

– Не могу дождаться, когда увижу тебя в костюме, – произнес Уилл еле слышно. – Я и правда очень жалею, что не могу пойти с тобой.

Он серьезно взглянул на меня. Никто никогда на меня так не смотрел. Словно я являлся самым особенным человеком на свете, а он только сейчас это понял.

Я открыл рот, чтобы выпалить кучу приемлемых фраз. Что-то вроде: «Спасибо, я позже тебе напишу», а может: «На улице очень холодно, да?»

Но мой рот (только по собственной инициативе, должен я добавить) сделал что-то очень глупое.

– Я тебя люблю, – вырвалось у меня.

Мы с Уиллом застыли. Я не знаю, если честно, кто из нас был больше ошарашен. Откуда, черт возьми, это вообще взялось? Столько разных возможностей, и я выбрал момент прямо после новости о том, что он идет на танцы со своей бывшей. Я понятия не имел, зачем я признался ему в любви. Зачем? Я был зол и обижен и решил сделать это? Если в твоем основном блюде лежит ноготь с пальца ноги, нельзя просить десертное меню.

Если твой не-совсем-парень делает нечто эгоистичное и ты чувствуешь себя совершенно никчемным, нельзя говорить ему, что ты его любишь.

Похоже, я хотел, чтобы он сказал это в ответ. Ведь если он меня любит, то все остальное уже не важно, правда?

Правда?

Он мне как бы улыбнулся, но улыбкой, скорее означающей: «Не пойму, как сгладить неловкость», чем: «О боже, парень, в которого я влюблен, тоже меня любит».

Тревога. Пора сматываться отсюда. Прямо сейчас.

– Ну… я…

– Ты мне очень нравишься, – одновременно со мной произнес Уилл.

– Ага. – Ох, мой голос прозвучал выше, чем я надеялся. – Класс. Я…

– Ты мне совсем не безразличен.

– Круто. – Мне надо проваливать сию же секунду, иначе очевидно, что я расстроен. – Спасибо. Ох, тут… очень холодно… Слушай, мне в понедельник сдавать огромное эссе, и мне нужно поехать домой и позаниматься. Я тебе позже напишу, ладно?

Безупречно сработано.

Уилл изучал меня так долго, что я подумал: он сейчас сделает что-то не то. Я послал ему взглядом жесткое сообщение. «Нет. Не надо. Пожалуйста, притворись, что я не признавался тебе в любви. Пожалуйста, проигнорируй это ради меня».

– Ясно, – наконец пробормотал он. – Увидимся.