Затем намина первый министр легко развернулась и, улыбаясь всему миру, направилась в свой кабинет, расположенный на первом этаже королевского дворца. Летящей походкой спустившись по лестнице, она не забывала улыбаться и приветствовать придворных и чиновников, и те отвечали ей столь же приветливыми улыбками. Айрин во дворце любили, причем в большинстве своем искренне. Она без труда научилась видеть в каждом только хорошее и только за хорошее хвалила. В министерстве в первые дни все чиновники удивленно взирали на нового министра, которая только хвалила, но делала это так что из ее кабинета все вылетали счастливые, донельзя довольные собой, и преисполненные энтузиазма добиться очередной похвалы. Лень и апатия, владевшая прежде госслужащими, которые работали из-под палки, сменилась целенаправленной деловой активностью. Айрин умела поручить каждому именно то дело, с которым он мог справиться, и это стало ее очередной победой.
Намину первого министра боготворили, ею восхищались все подчиненные, о ее невероятном таланте управлять говорили все придворные, а солнечная принцесса лишь грустно улыбалась — эти знания не были талантом, это были именно знания, которые передала ей бабушка. Впрочем, и Ориниана жила во дворце, и тоже во многом помогала дочери, хоть и не одобряла ее действий:
— Айрин, зачем тебе эта игра? Ты не любишь власть, ты же ненавидишь себя сейчас? — в который раз вопрошала женщина, пытаясь остановить дочь.
— Объясни мне, — вместо ответа настаивала дочь, — почему бабушка, если обладала навыками манипулирования, потеряла власть? Я просто хочу понять, что она сделала не так?
— Моя мать слишком любила императора, — с грустью призналась Ориниана, — исступленно любила. Он был всем для нее, она и в политике действовала не так как считала нужным, а так как хотел он…
— Но я не хочу быть любовницей короля! — простонала девушка.
— Грань всегда можно удержать, — Ориниана обняла дочь, — но меня пугает та цель, во имя которой ты это делаешь.
— Он должен понять, — Айрин повернулась, спрятала лицо на плече матери, — он должен понять, что я тоже могу быть как он! Что я тоже достойна его! Что я… я не способ стать лучше для него! И любовь ко мне не способ самосовершенствоваться!
— Девочка моя, как же больно тебе…
— Очень, но знаешь, я стала сильнее! Рионар больше не является для меня всем миром, и это правильно!
Разговор происходил едва Ориниана с супругом прибыла ко дворцу, но с каждым днем женщина замечала как меняется ее светлая девочка. Теперь за семейным обедом Айрин едва не захлебываясь от восторга, описывала новые решения в дипломатии, рассказывала о своих интригах, со смехом рассказывала о новых достижениях. И с ужасом Ориниана видела, что у ее девочки появляется новая любовь — Власть!
---------------------------------------------
— Позвольте пригласить вас на танец, прелестная намина, — перед Айрин склонился принц Дамиан.
— За несколько часов вы успели соскучиться по моему обществу? — с иронией вопросила солнечная принцесса.
— Увы, — придерживая ее за талию, Дамиан повел партнершу в центр зала, — мне кажется, что и минута без вас, слишком долгий временный промежуток.
С этими словами принц закружил ее в вальсе. После проведенных переговоров Айрин и сама была готова закружить его, так как все пункты, которые были важны для Лиотиссии, принц безоговорочно принял. Но и сам Дамиан, был весьма доволен результатом переговоров, так как заключенные торговые договора позволяли окупить политические уступки. В результате взаимовыгодным сотрудничеством были довольны оба, а Оратис после проведенных переговоров и вовсе смотрел на девушку влюбленными глазами. На очереди двух первых министров, одной нынешней и другого бывшего, стоял Истриан, но Айрин не сомневалась, что и эту сделку они проведут с пользой дипломатических дебатов банкет и оперу Айрин пропустила, но на балу была обязана появиться. Ориниана настояла на сине-голубом платье, расшитом серебряными узорами, которое так подчеркивало синие глаза солнечной принцессы, золотые волосы украшала семейная диадема, которую Ориниана вывезла с основной частью фамильных драгоценностей, еще когда сбежала из дворца императора Такасии. На шее и запястьях Айрин сверкали крошечные алмазы в серебряной оправе, и осматривая свое изображение, девушка была вынуждена признать, что у матери великолепный вкус. Сама Ориниана заявила, что из общей картины несколько выбивается ее кольцо с голубым бриллиантом… Это заявление намина проигнорировала и кольцо не сняла.
Принц Дамиан уверенно вел в танце, и невольно Айрин отдалась во власть этих сильных и вместе с тем нежных рук.
— Никогда не испытывал подобного удовольствия от вальса, — прошептал Дамиан, чуть склонившись к ней, — вы удивительно грациозны и невероятно чувствительны. Ваше тело отзывается на каждое мое движение, и я только сейчас осознал как это прекрасно, когда в отношениях царит гармония.
— Гармония прекрасна в любом из ее проявлений, — парировала Айрин, стараясь удержать невидимую грань в их отношениях.
