–Да, но там хотя бы знаешь, что будет завтра. А с тобой. Не успеваешь понять одно, как сразу другое, там третье. Торчишь с этим пером, а оно не слушается. А рядом малявки делают лучше тебя, да так, что самому не верится. Хочется взять, да треснуть им. Умникам. Сижу как баран и толку никакого. Еще за это меня кормят и одевают. Бред! Тебе спасибо, конечно, но где долбаная справедливость? Другие горбатятся, а мы на жопе сидим и бумагу портим.
–Я же говорила, что музыка сложнее.
–Но в поле хотя бы видно, что ты делаешь. Убрал пол поля – видно, убрал все поле – тоже видно. И радостно. А здесь три месяца и что? Где изменения? Я как не делал ничего, так не делаю.
Ро хмыкнула и вспомнила брата, который пальцам музыканта нашел другое применение.
–Мне казалось, ты стараешься.
– Я могу стараться по воздуху ходить и что дальше?
Женщина пожала плечами и запрокинула голову.
–Найдешь учителя, может быть, научишься. Но сомневаюсь, что это легче музыки. Музыкантов я повидала, а вот тех, кто по воздуху шагает… Хотя, если поискать, то найду. Хочешь?
Ингмар цыкнул и отвернулся.
–Надо оно мне. Куда я с этим сунусь?
–А куда хочется?
Юноша упер локти в колени и сплюнул.
–Ясно. Значит, туда, где проще. – ответила за него женщина.
–Проще? Ты видела, как в поле люди спины гнут? Сколько приходится таскать сена! Это, по-твоему, проще?
Ро покачала головой, проверила масло в лампе и поставила её под лавочку.
–В какой-то степени. Ты же с этой работой справляешься, а с рунами нет.
–Они идиотские. – буркнул Ингмар.
–Не сомневаюсь. Но ты сдался.
–Я не сдался.
Учительница засмеялась.
–Да неужто? Почему же ты здесь, а не там?
–Потому что это всё дерьмо. Я будто обворовываю кого-то. Остальные сбежали, потому что не сдюживали, ленивые сволочи. А мне надоело задарма жрать. Лучше впроголодь, да честно.
