— И уже нашли тех, кто на неё покушался? — спокойным голосом уточнил дед.
— Пока нет, — матушка опять достала платочек и, деликатным движением, промокнула лоб.
— Отец уже знает, где я сейчас живу? — похолодевшим голосом уточнила. Такого поворота дел я все же не ожидала. Похоже, матушка ведет какую-то известную только ей игру, в которой я — пешка. Хорошо, если — проходная! Но шутка шуткой, а вдруг Аминика действительно верит королю? И всем его обещаниям? Я же как-то сильно сомневалась в правдоподобности внезапного достижения согласия по вопросу, из-за которого королевская чета непримиримо воевала еще полгода назад.
— Дед, мне это все не нравится, — заявила я, ни от кого не дождавшись ответа, — а что ты скажешь?
Я пытливо взглянула на Гремиона, но король молчал и не сводил глаз со своей дочери. Меня даже холодок пробрал от того, с каким холодным, исследовательским интересом дед изучающе смотрел на свою дочь.
Но ответила мне матушка:
— Ники, ты же не можешь прятаться всю жизнь! Не скрою, я надеялась, что твой отец оценит тебя и твой дар по достоинству. И уж конечно, не станет идти на поводу у клана покойной Бирианы Тарут — не в отношении родной дочери.
Королева остановилась передо мной и с яростным отчаянием посмотрела мне в глаза:
— Но теперь они распустили слух, что ты — дочь кузена твоего отца, — с надрывом воскликнула матушка, — Воспользовались тем, что мы всегда были дружны.
— Тебя обвиняют в адюльтере? — вмешался в разговор дед.
Королева гневно кивнула.
— Но это же ерунда — по капле крови любой маг определит… — неуверенно начала я.
— Определит, что ты принадлежишь к роду Ремул! — чуть ли не взвизгнула королева. — Но не кто твой отец.
Я ошарашенно смотрела на нервничающую женщину.
— Но ведь то же самое можно и про Тимира с Дармиром заявить? Что первая королева их просто нагуляла от того же кузена?
Я недоумевала. Это же явный наговор — неужели кто-то в него поверит?
— И нет способа проверить точно?
— Есть, — внезапно ответил дед. — Такой способ есть.
Мы с королевой уставились на него, ожидая продолжения.
— Драконий камень, — веско бросил дед.
Я ничего не поняла, а вот королева широко раскрыла глаза.
А дед меж тем продолжил:
— Но, Ами, тебе не надоел весь этот фарс? Если король подтвердит, что Ника — не его дочь, то ваш брак — за отсутствием общих детей — может быть расторгнут, ведь прошло больше десяти лет. Твой муж никогда не пойдёт на это — он же автоматически теряет все права на Ирт.
Он внимательно посмотрел на дочь:
— Рассказывай, все подробно рассказывай. Почему ты в такой панике? Из-за этой клеветы? Но ведь на алтаре родовой часовни, в замке твоего супруга, горит кристалл Никиэнны это ли не доказательство чистоты её крови, крови Денгрийскоих королей?
Леди Аминика бессильно опустилась в кресло. Она закрыла глаза, набираясь сил, потом как-то виновато взглянула на нас:
— Мы помирились с Ромиром, он отослал любовницу, и я жду ребёнка. Мальчика.
Я сжала кулаки — в свете того, что только что сказал дед, дело принимало тревожный оборот:
— Я боюсь, что как только он родится…
— Ни ты, ни твоя мать уже будете не нужны, — хмуро закончил за меня дед. — В отсутсвии наследников женского пола, права на Ирт перейдут сыну. Ами, — дед смерил королеву мрачным взглядом, — ты же всегда было умной девочкой, сколько лет тебе потребуется, чтобы понять — твой Ромир никогда не испытывал к тебе и сотой доли того, в чем ты себя убедила.
— Отец, я его люблю, — поникнув головой, королева совершенно неэстетично начала хлюпать носом, лицо её некрасиво скривилось, но она удержалась и не расплакалась.
— Я всегда его любила, с самой первой встречи. И он… Он обещал, папа, он пообещал! Что пресечёт разговоры о том, что Ники не его дочь, подтвердит свое отцовство. А Ники выйдет замуж, перестанет быть вызовом его старшему сыну, мы с Ромиром наконец-то будем вместе… Он изменился, слышишь? Он стал внимателен, ласков, нежен… У нас всё налаживается! И только это — как кость преткновения между нами! А у Ники будет хороший брак я подумала и решила — ну зачем ей все эти трудности — вызов, дуэль, тяготы правления — тем более, я уверена, клан Тарут никогда не смирится с ней в роли королевы.
Аминика продолжала скороговоркой выдавать причину за причиной, объяснение за объяснением, а я думала, как хорошо, что этого не слышит настоящая Никиэнна. Мать променяла её на своё личное счастье. Нет, абстрагируясь от ситуации, я её не очень-то и осуждала — то, что королева влюблена в мужа, мне стало понятно с самого первого раза, как я их только увидела вместе — никто не старается так задеть безразличных людей, а матушка просто из шкурки выпрыгивала, пытаясь привлечь внимание короля и затронуть хоть какие-то его чувства. Похоже, организация моего побега была из той же серии.
