Некоторое время она слушала меня, рассеянно кивала, по ее губам блуждала задумчивая улыбка. Потом улыбка стала еще лучезарнее, и моя прекрасная леди спросила:
– Макс, ты действительно уверен, что я настолько глупа? Или в твою душу закралось хоть плохонькое сомнение?
Я опешил.
– Ты так старательно изображаешь наивного мальчика, милый. Одно удовольствие любоваться. Да не хлопай ты так своими дивными ресницами! Не хочешь говорить мне правду – не говори. Но избавь меня от необходимости слушать откровенную чушь. И на всякий случай, заруби на своем распрекрасном носу: я не резидент Магистра Нуфлина. И у меня нет дурной привычки обсуждать служебные дела с кем бы то ни было из моих многочисленных, нежно любимых родственников. В том числе и с Кимой. А теперь можешь засунуть свои драгоценные тайны в свою же драгоценную задницу!
Только тут я понял, что она здорово рассердилась – и когда только успела?
– Они не мои, эти грешные тайны, – мягко сказал я. – И потом, их слишком много. Не так уж велика моя несчастная задница! Можно я не буду их туда совать?
Меламори еще несколько секунд хмурилась, потом неохотно улыбнулась.
– Ладно, сэр врун, это действительно не твои тайны, – вздохнула она. – Просто мне не понравилось, что ты рассказываешь мне такую дурацкую ерунду. Может быть, я – не самая умная девушка на обоих берегах Хурона, но не настолько же плохи мои дела.
– Зато мои – настолько, – честно признался я. – Можешь представить, я был совершенно уверен, что моя версия сойдет даже для самого Магистра Нуфлина – если бы он вдруг оказался на твоем месте.
– На моем месте ему следовало бы оказаться полчаса назад, – прыснула Меламори.
Я с облегчением вздохнул. Человек, который так смеется, просто не может сердиться.
– Знаешь что? Не буду я зариться на ваши страшные тайны, а то еще грозный сэр Халли откусит нам с тобой головы. Просто расскажи мне все, что можно рассказывать, – наконец решила она. – Даже если эта ценная информация уместится в несколько слов. Все лучше, чем ничего.
– Хорошо, – улыбнулся я. Немного подумал и на всякий случай осторожно сказал: – Извини меня, ладно?
– Ладно, – серьезно согласилась она. – И учти, сэр заговорщик, мне действительно было очень обидно. Если бы это случилось несколько лет назад, я бы… Ох, даже не знаю, как бы я разбушевалась!
– Верю, – поспешно согласился я, вспоминая былой тяжелый нрав Мастера Преследования. С тех пор как Меламори вернулась из Арвароха, она стала вовремя тормозить на поворотах, что заставило меня проникнуться глубоким уважением к древней арварохской магии. Безмолвной речью ребята так толком и не овладели, зато искусство самодисциплины подняли до недосягаемых высот.
Я вкратце изложил ей более-менее правдивую версию истории с мемуарами Йонги Мелихаиса, будь он неладен. Правда, я все-таки воздержался от рассказа о сборище на улице Старых Монеток: это действительно была не моя тайна.
– Так что, выходит, Эльна Фаннах все испортила? – сочувственно спросила Меламори. – Охотно верю. Эта стерва способна на все, лишь бы прищемить хвост бедняге Рогро!
– А кто она такая? – поинтересовался я. – Честно говоря, мне очень трудно поверить, что какая-то дамочка может вить веревки из сэра Рогро. Не такой он парень.
– Конечно, – спокойно согласилась Меламори. – Но Эльна вьет веревки не из Рогро, а из Его Величества Гурига. Так практичнее, правда?
– Правда, – улыбнулся я. – И кто же она все-таки? Просто королевская фаворитка?
– Не просто, – покачала головой Меламори. – Официально ее должность называется «Мастер Громких Высказываний».
– И что это означает на практике?
– Экий ты необразованный, Макс! Необразованный и несообразительный. На практике это значит, что от леди Эльны зависит, какие высказывания Его Величества появятся в газетах и станут достоянием публики, а какие навсегда останутся при нем. И еще она решает, о каких эпизодах из жизни нашего короля следует рассказать газетчикам, а о чем следует промолчать.
– Ага, понял, – обрадовался я. – Что-то вроде пресс-секретаря. Не думал, что при Королевском дворе есть такая полезная должность. А почему она не ладит с Рогро? По идее, им полагается дружить.
– Мало ли, что полагается. Рогро ужасно недоволен, что между ним и королем стоит еще кто-то. Он, знаешь ли, весьма справедливо полагает, что и сам мог бы сообразить, какие высказывания Его Величества подлежат огласке, а какие – нет. А леди Эльна страшно завидует сэру Рогро. В глубине души она считает себя прирожденным главным редактором, и у нее есть голубая мечта заграбастать хотя бы одну из его газет. Например, «Королевский голос». «Суету Ехо» она, знаешь ли, презирает, а поэтому готова оставить ее Рогро – для пущего позора и унижения, как ей кажется.
– Неприятная особа, – вздохнул я. – А какого черта Гуриг ее держит на этой должности? Он не так прост, по-моему.
– А она его любовница, – Меламори удивленно посмотрела на меня. – Ты и этого не знал?
– Я много чего не знаю, – гордо признался я. – Скажу тебе больше, мне вообще в голову не приходило, что у нашего короля есть какая-то там любовница.
