– Это ты сейчас такой умный, – насмешливо сказал Джуффин. И очень строго добавил: – Соберись, пожалуйста. У нас не осталось времени на развлечения. Тебе совершенно необходимо вдолбить в свою гениальную голову эту немудреную истину. Ты – Тайный сыщик, который отправляется в Хумгат, чтобы арестовать преступника по имени Йонги Мелихаис, и это единственное, о чем тебе ни в коем случае нельзя забывать. Впрочем, сойдет любая формулировка: Тайный сыщик, полицейский, федеральный агент – да хоть коп, лишь бы ты понимал, что это значит.
Я невольно хихикнул, хотя всего несколько секунд назад мне казалось, что веселиться я уже не буду – никогда в жизни.
– Коп? Федеральный агент? Где вы нахватались таких словечек, сэр?
– Где, где. В этом прекрасном Мире, хвала Магистрам, есть всего одно место, где можно столь основательно испортить свою речь. Седьмой дом по улице Старых Монеток и твое грешное кино, будь оно неладно. Вот о чем я всплакну через тысячу лет, если этот замечательный Мир все-таки рухнет.
– Не отвлекайтесь, ладно? – Я вдруг стал смертельно серьезным. Испугался, что у меня не хватит времени дослушать его до конца.
– Сам виноват, нечего было меня перебивать… Так вот, ты – коп. Ты идешь в неизвестность не для того, чтобы наслаждаться ее головокружительным разнообразием и дармовым могуществом, а с простой и понятной целью: арестовать преступника и доставить его в Дом у Моста. Это все.
– Но что именно я должен для этого делать? – спросил я. – Существует какой-нибудь порядок действий, которые я должен выполнить?
– Не думаю, – безмятежно сказал Джуффин. – Вряд ли тут нужен какой-то ритуал. Главное – помнить, зачем ты отправился в Хумгат, и хотеть – я имею в виду искренне хотеть! – найти там Йонги. Это называется азарт охотника.
– Стоп, – хрипло сказал я. – Кажется, мир уже уплывает от меня. Приглядывайте за мной… за нами, ладно?
Если Джуффин что-то мне и ответил, я не услышал его слов, потому что меня уже накрыла эта самая «первая волна перемен».
Джуффин верно говорил, сейчас, когда моя память кое-как справляется с почти непосильной задачей восстановить сумбурные события этой воистину бесконечной ночи, я не нахожу лучшего сравнения, чем слово «волна».
Когда-то давно я полез купаться в сильный шторм. До сих пор помню, как поразило меня превращение самой обыкновенной мокрой соленой воды в беснующуюся стихию, чья сокрушительная сила сбила с ног глупого человечка, совершенно не считаясь с его мнением о собственных возможностях. Теперь со мной происходило нечто в таком же роде, только на сей раз взбесилась не вода, а вещество, из которого состоял и мир, где я привык обитать, и я сам заодно.
Последним понятным, «человеческим» ощущением, которое я испытал перед тем, как эта тяжелая горячая волна утащила меня в неизвестность, было прикосновение жесткой шерсти Друппи к моей руке. Мне показалось, что он ищет у меня защиты, бедняга.
А потом все, что до сих пор казалось мне реальностью, рухнуло, но крошечная частичка меня устояла перед этой бурей. Она помнила немудреную инструкцию сэра Джуффина и была твердо намерена выполнить его напутствия.
«Я – Тайный сыщик, и мне нужно арестовать Йонги Мелихаиса, – истошно орало это упрямое существо. – Я – Тайный сыщик, и мне нужно арестовать Йонги Мелихаиса. Мне нужно арестовать Йонги Мелихаиса, потому что я – Тайный сыщик».
Тьма расступилась – очевидно перепуганная моими идиотскими воплями. Я снова обнаружил себя в полутемной комнате с низким потолком. Сейчас она показалась мне очень просторной и совершенно отвратительной. Не то чтобы у меня были какие-то конкретные претензии к этому помещению, но мне и не требовалось ничего формулировать. У меня почти не осталось мыслей, зато я был переполнен очень ясными и четкими ощущениями, которые позволяли мне судить об окружающем мире быстро, ясно и безапелляционно. Я просто знал, что есть что, и это не подлежало обсуждению с самим собой, как это принято у людей.
А потом я увидел Джуффина и сразу узнал в нем знакомого, хотя он выглядел как-то не так – я никак не мог сообразить, в чем, собственно, состоит разница. Его лицо все время менялось, как это бывает с видениями в бредовом сне тяжело больного человека. Меня немного раздражало это непостоянство, но в целом Джуффин мне понравился. Мои ощущения твердили, что ему можно доверять, а в глазах того существа, которым я стал, это была отличная рекомендация.
– Молодец, Макс, все идет очень хорошо. Ты ведь понимаешь мою речь, верно? Постарайся мне ответить, если можешь.
