Мы сами не заметили, как вошли во вкус и совершенно искренне препирались, временно забыв о перепуганном Йонги. Оказалось, что мы выбрали отличный метод убеждения. Пока Джуффин честно рассказывал своему бывшему соратнику, как обстоят дела, тот думал, что его просто пугают. Зато на наш любительский спектакль Йонги купился с потрохами – если, конечно, они у него были, эти самые потроха, в чем я здорово сомневаюсь.
– Так это был он? – несчастным голосом спросил Йонги.
Джуффин не ответил, поскольку был ужасно занят: пытался придать своей, и без того вполне злодейской, физиономии совсем уж кровожадное выражение.
– Джуффин, не молчи! – настаивал Йонги. Его глубокий, отлично поставленный голос сорвался на визгливый фальцет. – Я тебя спрашиваю: это действительно был твой заместитель – тот жуткий тип с головой вурдалака?
– Я тебе уже сказал, что это был сэр Макс, – равнодушно откликнулся Джуффин. – А ты почему-то не поверил. Впрочем, это не важно. Не обращай на него внимания. Ты же слышал, я не собираюсь тебя ему отдавать, пока мы с тобой не побеседуем.
– А потом?! – взвыл Йонги.
Я был готов зааплодировать: его реакция превосходила мои самые смелые ожидания.
– Потом? Не знаю, – все так же безучастно ответил ему Джуффин. – Все зависит от результатов нашей беседы, Йонги.
– Чего ты от меня хочешь? – угрюмо спросил пленник.
– Очень хороший вопрос, – обрадовался Джуффин. – С него-то и надо было начинать. Все лучше, чем читать мне лекции о живых и мертвых. Я, видишь ли, не любитель слушать чужие рассуждения на вольную тему, ты же меня знаешь.
Он ненадолго умолк, покинул подоконник, на котором только что восседал, подошел к нашему пленнику, внимательно его осмотрел, удивленно покачал головой – дескать, бывают же чудеса на свете! – уселся в свое кресло и продолжил:
– Ты здорово нагадил нам всем напоследок, Йонги. Проблема даже не в том, что ты испортил жизнь людям, с которыми тебя объединяло общее дело. Я всегда знал, что тебе не свойственно чувство солидарности, и давно смирился с этим прискорбным фактом. Плохо другое: твои дурацкие, ты уж прости меня, мемуары поставили под угрозу само существование нашего Мира.
– Не выдумывай, Джуффин, – сердито сказал Йонги.
– А я и не выдумываю.
Дальше я уже не слышал. Их голоса журчали где-то далеко, а я с пугающей скоростью уплывал в теплое темное море сна без сновидений – сам не заметил, как это случилось.
– Пора просыпаться, душа моя!
Жизнерадостный голос шефа вызывал у меня искреннее отвращение, равно как и веселенький солнечный свет за окном. Все-таки я ужасно не выспался. Поспать так мало – даже хуже чем ничего. Но я увидел в дальнем углу кабинета совершенно плоский силуэт Йонги Мелихаиса, сразу вспомнил свою роль и тут же включился в игру.
– Что, пора жрать вашего приятеля? Сейчас, только зубы почищу.
Йонги окончательно сник. Мне даже показалось, что он стал полупрозрачным, но Джуффин тут же взял его под защиту.
– Твое пиршество пока отменяется, мой бедный сэр Макс, – весело сказал шеф. – Пока ты дрых, мы с Йонги пришли к некоему соглашению. Если он его выполнит, мы его отпустим. А тебе придется обойтись обычным человеческим завтраком из «Обжоры».
– Пожалуй, я тогда обойдусь вовсе без завтрака, – вздохнул я, обхватывая руками тяжеленную голову. – Дайте бальзама Кахара, Джуффин, или я скончаюсь у вас на глазах.
– Не преувеличивай, – строго сказал он, извлекая из ящика письменного стола бутылочку с самым чудодейственным тонизирующим средством во Вселенной. – Такими вещами не шутят.
– А я всякими вещами шучу, – усмехнулся я. Сделал небольшой глоток бальзама и улыбнулся по-настоящему. – Вот теперь другое дело. Хорошо-то как!
– Вообще-то, тебе давно следовало бы научиться не превращать каждое свое пробуждение в мировую трагедию, – добродушно проворчал Джуффин. – Стыдно, сэр Макс! Такой могущественный колдун, а элементарных вещей не умеешь. Ладно уж, иди умывайся. Нас ждут великие дела и толпы возбужденных сограждан на Площади Зрелищ и Увеселений. Счастье, что она такая большая, но думаю, сегодня все равно выйдет давка.
– Сколько они еще могут ждать, эти самые толпы возбужденных сограждан? Полчаса могут? Ужасно хочется выпить кружку камры.
– Ну и пей себе на здоровье, хоть дюжину кружек. Не думаю, что ты поседеешь от горя, если узнаешь, что тебе не суждено присутствовать на церемонии публичного покаяния моего друга Йонги. А если даже и поседеешь – это твои проблемы. В любом случае, я разбудил тебя, чтобы ты подежурил, пока я буду отсутствовать.
– Публичное покаяние – это, конечно, великое событие, – усмехнулся я. – Но если учесть, что в ваше отсутствие я смогу спокойно выпить камры и поклевать носом в своем любимом кресле… Разумеется, я с удовольствием останусь.
