– Дримарондо, – важно сообщил наш новый приятель. И тут же пожаловался: – Новые хозяева дразнят меня «Кутык-Макутык» и смеются, как будто я тоже из их семьи. А я сам по себе! Вы не будете меня так называть? Мне больше нравится Дримарондо. Это имя дал мне покойный дед Хурумха. При нем мне хорошо жилось, не то что сейчас, когда всем в доме заправляет Маркуло! А вы кто? Новые хозяева? Или просто грабители? Если грабители, то украдите меня отсюда, ладно? А то Маркуло совсем меня кормить перестал. А старый Хурумха говорил, что я – очень дорогая собака, с тех пор как научился говорить. И между прочим, не так уж много я ем.
– Да нет, мы не грабители. Скорее уж новые хозяева. Впрочем, там видно будет, – неопределенно сказал Шурф.
– А, понятно. Хорошо, что вы приехали! Кутыки вас уже давно ждут, – оживился пес. – И все гадают: доберетесь вы или не доберетесь. Маркуло даже поспорил со своей сестрой Ули. Он сказал, что не доберетесь. А она сказала: не говори «плюх», если до озера дюжина миль по болотам. То есть – не радуйся, дескать, раньше времени. И они поспорили, да так, что по всему дому горшки летали. А потом помирились, потому что…
– Потом расскажешь, ладно? – остановил его Лонли-Локли. – А пока просто проводи нас к дому.
– А чего тут провожать? – проворчал Дримарондо. – Дом – он и есть дом. Не заблудитесь небось. А мне туда лишний раз соваться неохота.
– Ладно, неохота – не суйся. Только скажи, они где живут? В большой башне?
– Ну да, в большой. Только дедушка Тухта живет отдельно, у него свой домик во дворе, там хорошо и спокойно. Одно плохо: еды у него нет, она вся хранится в погребе, в большом доме. И еще Рэрэ живет в самом дальнем домике, но он там только ночует. У него в большой башне много работы. Зато я у него прячусь, пока он работает. Но у Рэрэ тоже нет еды или почти нет. Совсем плохо! А из погреба пока что-то утащишь… Эх, не жизнь это! Вот пока был жив старик Хурумха…
– Хорошо все-таки, что ты у меня не разговариваешь, – насмешливо сказал я Друппи. – А то я бы давным-давно рехнулся. Это как же вашего брата на болтовню пробивает, если уж научитесь говорить!
– Ты бы лучше достал что-нибудь из своей Щели между Мирами и покормил нашего нового знакомого, – посоветовал Шурф. – Ты же видишь, он так голоден, что больше ни о чем думать не может. И потом, пусть у нас будет хоть один друг в этом доме – все лучше, чем ничего.
– Слушаю и повинуюсь! – приторным тоном хорошо выдрессированного джинна ответствовал я.
Дримарондо получил здоровенный окорок. Друппи вопросительно посмотрел на меня – дескать, а я как же? Новый знакомый разглядывал Друппи с откровенным недоверием. Кажется, его несколько смущали размеры моего пса.
– Это моя собака, сэр Дримарондо, – я решил, что должен позаботиться, чтобы оба зверя чувствовали себя непринужденно. – Его зовут Друппи. К счастью, он абсолютно не заколдован, поэтому говорить не умеет. Но вы и так поймете друг друга, верно? Надеюсь, вы подружитесь.
– Я тоже надеюсь, – вежливо сказал Дримарондо. – А он точно не будет со мной драться? Потому что, если будет, я лучше как-нибудь обойдусь без окорока.
Друппи дружелюбно тявкнул и помотал ушами, чтобы разрядить обстановку. Через несколько секунд эти двое уже мирно обнюхивались. Они отлично поладили и дружно принялись за окорок. По моим расчетам, еды им должно было хватить до утра.
– Пусть себе возятся, – одобрительно сказал Шурф. – Пошли, посмотрим на этих Кутыков. Только будь настороже, ладно?
– Не вопрос, – кивнул я. – Людям, которые не кормят свою собаку, нельзя доверять, это точно.
Мы прошли через мощеный двор, по периметру застроенный маленькими одно– и двухэтажными домиками, приблизились к башне и наконец оказались перед большой, обитой толстыми листами светлого металла входной дверью.
Шурф осторожно потянул ее на себя. Дверь открылась с протяжным скрипом, и мы оказались в полутемном коридоре. Пройдя несколько метров, он распахнул следующую дверь, и мы вошли в небольшой зал, озаренный оранжевым светом доброй дюжины здоровенных светящихся грибов.
За большим прямоугольным столом восседала совершенно неописуемая компания. Я сразу понял, что имел в виду Шурф, когда говорил мне, что среди драххов нет неприметных людей. Глядя на физиономии Кутыков, можно было подумать, что эта семья – не совместное творение природы и случая, а дело рук мастера черной комедии. Возможно, таинственный режиссер даже несколько перегнул палку, собрав их вместе под одной крышей.
Во главе стола восседал самый настоящий опереточный злодей. Моложавое смуглое лицо с крупным орлиным носом, тонкими, но очень яркими, словно бы накрашенными, губами и острым, как локоть, подбородком было увенчано тоненькими нелепыми усиками и густыми, надломленными, как у карточного джокера, бровями.
