Как старуха из «Сказки о рыбаке и рыбке», он чуть ли не ежедневно менял хорошее на лучшее. Его замок становился все выше и периодически перемещался с места на место, когда жильцу начинало казаться, что вид из окна спальни недостаточно великолепен. Число сундуков с драгоценностями росло, наряды день ото дня становились все роскошнее, а число его личных амобилеров постепенно перевалило за дюжину. Внешний вид Тетлы Брикаса тоже претерпел изменения: он стал высоким мускулистым рыжеволосым красавцем, так что легкомысленные горожанки порой бросали все свои дела и брели за ним, чтобы узнать, где живет этот невероятный мужчина и нет ли – ах! – возможности познакомиться с ним поближе.
Вскоре его именовали не иначе как «сэр Брикас», на стене гостиной появился фамильный герб, а в комоде – бумаги, свидетельствующие о древности и знатности рода Брикасов, восходящего чуть ли не к самому Халле Махуну Мохнатому. Старик отец переехал в собственный замок на Левом Берегу; там новоиспеченный потомок древних Королей продолжил копаться в саду. В отличие от богатых садоводов-любителей, живущих по соседству, он делал это профессионально, но без особого удовольствия – так, по привычке. Друг детства, пустивший счастливчика в Королевский Архив, получил в подарок двухэтажный дом в Новом Городе, лакированный амобилер и открыл личный счет в Управлении Больших Денег: Тетла был не из тех, кто забывает добрые услуги. Поговаривали о скором браке Тетлы Брикаса не то с лохрийской принцессой, не то с кузиной Шиншийского халифа. И это никого не удивляло, как и прочие внезапные перемены в жизни простого университетского ассистента.
Этот счастливчик мог бы до сих пор распоряжаться Йонохской печатью в свое удовольствие, но ему надоело оставаться в тени. В глубине души скромный коллекционер древностей жаждал не столько всеобщей любви, сколько аплодисментов. А вот аплодисментов-то и не было.
И тогда бедняга Брикас совершил, можно сказать, роковой поступок. На очередной бумаге, которая должна была улучшить его и без того замечательную жизнь, он написал: «Тетла Брикас удостаивается Высшей Королевской награды, все вокруг удивляются». Расписался, приложил Йонохскую печать и замер в ожидании триумфа.
Это стало началом конца. Не только бывшие соученики, соседи и просто приятели Тетлы Брикаса изумленно заахали над первыми полосами столичных газет. В тот же день наш сэр Кофа вернулся из вечернего похода по городским трактирам в состоянии почти мечтательном – верный признак того, что Мастер Слышащий начал разматывать очередной запутанный клубок чужих секретов.
«Весь город только и говорит о Королевской награде, которую получил некий Брикас, – сообщил он мне. И задумчиво добавил: – Удивительное дело! Королевские награды не раздаются просто так, безо всякого повода, “за заслуги перед Соединенным Королевством”, как написано в Высочайшем Указе. Да и никаких таких заслуг, кроме брачного предложения Шиншийскому правящему дому, за этим господином не водится, я уже навел справки. Более того, еще недавно его папаша был садовником, а сам сэр Брикас – какой-то мелкой сошкой в Королевском Университете. Занятный авантюрист. Надо будет заняться этим делом, благо все равно скука смертная».
Самый страшный зверь – это заскучавший Кофа. Два дня спустя Тетла Брикас, печальный и растерянный, сидел в моем кабинете и сбивчиво рассказывал историю своего внезапного возвышения.
Йонохская печать лежала на столе, сэр Кофа взирал на нее с опасливым благоговением. Оказывается, легенду про эту печать он случайно услышал еще в детстве, но даже тогда не верил в ее существование. Слишком уж неправдоподобно все это звучало.
«Это – самая опасная волшебная вещь за всю историю Мира, – сурово резюмировал Кофа. – Пожалуй, вы действительно заслужили Высшую Королевскую награду, господин Брикас. Будь вы хоть немного более азартным или просто любопытным человеком, Мир мог бы рухнуть. Какое счастье, что вы оказались бездарным занудой!»
С беднягой Брикасом мы поступили вполне гуманно. Он сохранил свои дворцы, драгоценности, амобилеры и свежеобретенную красоту; даже Высшая Королевская награда осталась при нем – в обмен на клятву о неразглашении тайны Йонохской печати. Поскольку дело касалось государственных секретов и даже в какой-то мере репутации самого Короля, клятва была особенная: нарушивший ее обрекает себя на медленную, мучительную смерть.
Хвала Магистрам, Тетла Брикас оказался весьма впечатлительным человеком. Когда я в красках расписывал ему, как выглядит тело клятвопреступника примерно за неделю до похорон, он потерял сознание. Мы могли не сомневаться – бедняга будет молчать.
