– Незачем переспрашивать, ты и сам это всегда знал. А если не знал, то нюхом чуял, что они – существа совсем иной породы. В общем, древним было небезразлично, что случится с Миром. Даже тем, кто твердо решил не связывать с Миром свою судьбу. Видишь ли, когда человек взрослеет и покидает родительский дом, он, как правило, не перестает желать добра своим домашним, даже если не собирается поддерживать с ними тесную дружбу. И если уже после его ухода случится пожар и родительский дом сгорит, это его, скорее всего, опечалит, правда?
– Наверное, – неохотно буркнул я. – Меня бы это вряд ли опечалило, но… Конечно, по большому счету, вы правы.
– Ну вот. Мое сравнение, конечно, примитивно, но оно дает тебе возможность понять, что в беспокойстве древних Магистров о будущем конце Мира не было ничего странного. Возможно, это вообще единственный их поступок, который легко объяснить. Поскольку древние всегда были людьми действия, а не мечтателями, они тут же взялись за дело. Знаешь, с чего они начали? Со строительства моста, который соединил их с далеким будущим. У них тогда была теория – дескать, спасти Мир можно только руками тех, кому предстоит жить незадолго до конца. Они сделали немало. В частности, вернули нам забытые к тому времени традиции Истинной магии, которая не разрушает Мир, а напротив, исцеляет его. Мне выпала редкая удача стать учеником одного из древних Магистров; замечу, что счастливчиков, подобных мне, было не так уж мало. Возможно, именно поэтому наш Мир так тебе полюбился. Лет двести назад он вряд ли привел бы тебя в восторг. Впрочем, тут я могу и ошибаться, у тебя странный вкус.
– Неважно, – нетерпеливо перебил я. – Рассказывайте дальше. Вы говорили о заговоре, так?
– Разумеется. Участниками этого заговора стали мы, ученики древних Магистров, наши учителя и, как ни дико это звучит, люди, чьи следы исчезли во тьме тысячелетия назад. Мост между временами, о котором я тебе говорил, – не метафора. Он действительно существовал, этот грешный мост. Я однажды видел, как старый Махи уходил по этому мосту туда… нет, «в тогда», когда он был молод и неопытен – советоваться со старшими, по его собственным словам. Я видел, как он вернулся. Прости, Макс, но я не возьмусь описать это зрелище. Ни в одном известном мне языке нет нужных слов. Я и сам хотел последовать за ним по этому мосту, но, веришь ли, мне тогда не хватило мужества. Это был не единственный, но, пожалуй, последний трусливый поступок в моей жизни, и мне даже не стыдно в нем сознаваться. Там было чему ужаснуться, поверь мне на слово.
Мы немного помолчали. Джуффин, судя по всему, старался прогнать видение, которое услужливо подсунула ему память, я вежливо выжидал. Признаться, в тот момент я напрочь забыл печальные обстоятельства нашей беседы, даже тот факт, что мне, скорее всего, не удастся вернуться домой, в Ехо. Слишком уж невероятные вещи рассказывал шеф, и слишком странно было признаваться себе, что я уже знал все это когда-то. Знал и забыл. Вернее, слишком долго не хотел вспоминать.
– Ваша работа в качестве наемного убийцы тоже была частью этого заговора? – наконец спросил я.
– Разумеется. Все было неплохо задумано: существовал список колдунов, наиболее опасных для равновесия Мира. Никто из них не использовал Истинную магию и не имел к ней решительно никаких способностей. Зато в Очевидной магии, разрушительной для Мира, им не было равных. Мои учителя считали, что если вовремя вывести этих людей из игры, у Мира появятся шансы уцелеть. Но в расчеты закралась досадная ошибка. Никто почему-то не учел, что, защищая свою жизнь, наши жертвы превзойдут себя. Почти каждый из них перед смертью успел внести свою лепту в разрушение Мира. Откровенно говоря, сражаясь со мной, они умудрялись натворить куда больше бед, чем за те несколько лет, на которые я укорачивал их жизнь. Арифметика понятна?
– Понятней не бывает, – вздохнул я. – Странно, что очень мудрых и могущественных людей подвел такой пустяк, как арифметика, правда?
– Любой пустяк может быть орудием судьбы, – пожал плечами Джуффин. – А против судьбы, по большому счету, не может играть никто. Кроме Вершителей, конечно.
Я насторожился.
– Когда мой старинный друг Гленке Тавал впервые рассказал тебе, кем ты являешься на самом деле, он ведь объяснил тебе, что желания Вершителя непременно сбываются, верно?
– Рано или поздно, так или иначе, – печально улыбнулся я.
Эту фразу я слышал неоднократно – и от Гленке Тавала, и от Махи Аинти, и от Лойсо. Да и от самого Джуффина.
– Вот именно. Желание Вершителя сбывается даже в том случае, если оно противоречит самой судьбе, – строго сказал шеф. – И когда нам стало ясно, что план древних Магистров безнадежно провалился, наш с тобой общий приятель Махи вспомнил, что в Мире, кроме людей и магов, есть еще и Вершители. Не так уж много, но есть. Откровенно говоря, «не так уж много» в нашем случае означало «всего один».
– Мёнин?
