Я кое-как установил телевизор на ритмично колышущейся спине Синдбада. Для этого Джинну пришлось хорошенько поколдовать, обыкновенная бытовая смекалка тут не помогала. Наконец телевизор временно превратился в своего рода дополнительный горб на спине моего верблюда. По крайней мере, теперь я мог быть уверен, что он не свалится.
Экран засветился, и я сразу же увидел настоящую Афину. Судя по всему, она только что проснулась и еще не успела придать себе внешность Марлона Брандо.
Афина Паллада оказалась не слишком похожа на собственные канонические изображения. Радикально короткая стрижка, кожаная летная куртка, узкие штаны и высокие ботинки на толстой подошве тоже не слишком соответствовали традиционным представлениям об облике богов-Олимпийцев. На мой вкус, она была чертовски красива. Высокая, с безупречно прямой спиной, тонким мальчишеским лицом и большими, почти круглыми глазами. Впрочем, за такую внешность звание «мисс Вселенная» не присуждают – ребята вроде меня никогда не становятся членами жюри. Да и девушки такого типа, как правило, находят себе более интересные занятия.
Афина неторопливо ходила по просторной комнате, в которой я узнал то самое помещение, где они с Одином вчера ужинали. Время от времени нетерпеливо взмахивала рукой, словно бы подгоняя ленивую мысль. В ее манерах удивительным образом сочетались нервная взвинченность и безмятежное спокойствие.
Я был совершенно очарован. Афина оказалась одной из тех редких женщин, которых можно нежно любить всю жизнь после одной-единственной случайной встречи, ничего не требуя и ни на что не надеясь, – до сих пор я не очень-то верил, что так бывает.
«Ни на что не надеясь» – это именно то, что требовалось, поскольку надеяться мне было решительно не на что. Сценарий наших дальнейших отношений уже был написан, добротный и незамысловатый, как параграф воинского устава: встречаемся на поле боя и тупо сражаемся, пока жалкие остатки этого прекрасного мира не рухнут в тартарары. Вот, собственно, и все.
Наконец она вышла из комнаты и углубилась в освещенный факелами широкий коридор. Вокруг суетился добрый десяток удивительных существ. Кажется, все они были очень большими живыми плюшевыми игрушками вроде собаки и ежа, которых я видел вчера. Две собачки, рыжий медвежонок, серый пушистый котенок и еще несколько очаровательных созданий неизвестной породы. Афина рассеянно погладила зверушек по пушистым загривкам, что вызвало неописуемый энтузиазм в их рядах.
– Хватит, любимчики, дайте мне пройти, – потребовала она.
Ее голос мне тоже понравился – низкий, бархатистый, отлично поставленный, словно ей ежедневно приходилось выступать перед большой аудиторией. Похоже, Паллада была настоящим совершенством. Впрочем, богине и положено быть совершенством.
Кроме плюшевых зверушек в коридоре были еще какие-то существа, темные тени, чьи причудливые очертания то и дело мелькали на фоне освещенных факелами каменных стен.
Пока я разглядывал тревожные силуэты, Афина кое-как уговорила своих плюшевых приятелей немного повременить с объятиями. Она торопливо прошла по коридору и постучала в одну из дверей.
– Я тебя не разбудила, Один? – с неподражаемым ехидством спросила она, входя в его спальню. – А еще говорил, что тебе не нравится спать… Между прочим, скоро полдень.
– Я знаю, – высокомерно откликнулся одноглазый. – У меня плохие новости, Паллада. Хотел бы я приветствовать тебя иными словами, но лучше тебе поскорее узнать правду.
– Кто? – упавшим голосом спросила она. – Кто на этот раз?
– Гера. Три мои валькирии тоже пали от руки убийцы. Остальные девочки явились сюда на рассвете и все мне рассказали.
– Как они до тебя добрались? – нахмурилась Афина. – Неужели мои Стражи их пропустили?
– Никто не может остановить валькирию, – пояснил Один. Немного помолчал и сердито добавил: – До сегодняшнего дня я был уверен, что и убить валькирию совершенно невозможно! Но оказалось, я ошибался. Знаешь, к Гере приходил кто-то новый. Мои девочки в один голос твердят, что это было тело без головы с двумя дверцами в груди, которые то открывались, то закрывались, издавая громкий ритмичный стук. Оно не просто убило Геру и моих валькирий, а аккуратно расчленило их и засунуло куски тел в эти самые дверцы. Можешь вообразить нечто подобное?
– Бред какой-то, – вздохнула Афина. – Это безумие, Один. Только с ума сошли не мы, а мир, где мы обитаем.
– Совершенно с тобой согласен, – кивнул он.
– Это был Тескатлипока, – шепнул я Джинну. – Помнишь, мы о нем читали? Все сходится: тело без головы с дверцами в груди считается самым страшным из его многочисленных обликов. Хотя лично мне оно кажется просто самым дурацким… Индейские боги вышли на охоту за головами всех остальных участников фестиваля, ну и дела.
Один тем временем продолжал рассказывать:
