Ясен пень, я лукавил. Надо, не надо – какая разница? Если бы дело было только в необходимости, я вполне мог бы продолжать пялиться на экран чудесного телевизора Джинна, который по-прежнему находился в моем распоряжении. Но я твердо решил снова нанести Афине и Одину личный визит. Мне хотелось подружиться с ними, как в детстве хотелось дружить с ребятами не из своего, а из соседнего двора, а еще лучше – с другой улицы. В чужаках всегда есть нечто неописуемо притягательное, по крайней мере, для меня.
Сон, похоже, ждал меня с нетерпением. Стоило закрыть глаза, и вместо темноты под опущенными веками меня встретил мягкий лунный свет и узкая дорожка между камнями, уводящая на плоскую вершину столовой горы.
Защитная руна, начерченная Одином, пропустила меня без возражений, как и в прошлый раз, да и таинственные Хранители не преградили мне путь. Уж они-то знали, что на самом деле меня здесь нет.
Меня ждал сюрприз – никого не было дома. Наверное, военный совет затянулся допоздна. Я лениво подумал, что как был дураком, так им и остался. Мне бы сейчас полагалось бодрствовать у телевизора и следить за Олимпийцами, чтобы выведать их драгоценные стратегические секреты, а не предаваться сладким грезам о том, как я скитаюсь по пустому жилищу Афины.
Тем не менее я не стал просыпаться. Прошелся по коридору, без особого любопытства заглянул в прохладные темные комнаты. Они были так похожи, что я не смог определить, какие из них служат спальнями моим новым приятелям, а какие пустуют в ожидании редких гостей.
В конце концов я отыскал ту самую комнату, где мне довелось побывать прошлой ночью, уселся на пол, скрестив ноги, и принялся ждать.
«Если уж я хочу, чтобы они вернулись домой, значит, скоро кто-нибудь да появится, – лениво думал я. – Это же мой сон».
Словно в ответ на мои оптимистические размышления из коридора послышался голос Марлона Брандо: «Хорошо, что ты растормошил их, Игг! Теперь я удивляюсь, почему ты не сделал этого рань…»
Афина осеклась и застыла на пороге комнаты, увидев меня. Наверное, все-таки не ожидала, что у меня хватит наглости явиться на следующую же ночь после ее гениального разоблачения.
– Я рад, что ты решил вернуться, гость. Приветствую тебя, – важно сказал Один.
Я сразу понял, что Афина сдержала слово и не поделилась с ним своим открытием. Его радость по поводу моего появления была сдержанной, но совершенно искренней.
– Я и сам рад, что решил вернуться. Впрочем, я заглянул только на минутку. Хотел узнать, помогли ли вам мои книжки.
– А разве ты не следил за нами в своих снах, как прежде? – настороженно спросила Афина.
– Я бы и рад, – я развел руками, – но я, знаешь ли, не все время сплю. Вот только что задремал и сразу увидел, что пришел к вам в гости, а вас нет дома. Решил подождать и посмотреть, что будет дальше.
– А у тебя, часом, нет желания увидеть сон о том, как ты вместе с нами сражаешься с армией мертвецов? Мы собираемся хорошо повеселиться.
Чувствовалось, что Один вернулся с совещания. Он тут же попытался взять быка за рога и завербовать еще одного наемника в свое малочисленное, но элитное войско.
– Даже не знаю, – нерешительно протянул я. И уже тверже добавил: – Нет, не думаю. Не люблю сны про войну. Да и зачем я вам нужен? Вояка из меня никудышный.
Афина саркастически усмехнулась краешком чужого рта и вышла из комнаты. Ну да, могу представить, насколько нелепо звучало подобное заявление в устах предводителя той самой грозной армии, с которой они как раз собрались сражаться.
Знала бы она, как искренне я сам верил, что говорю чистую правду. Я и в школе-то дрался кое-как. Моих познаний в науке кулачного боя кое-как хватало, чтобы с горем пополам «сохранить лицо» – не больше.
Через минуту Афина вернулась. Теперь это была именно она. Не какой-нибудь дурацкий Марлон Брандо, а та невероятная женщина, которая с самого начала очаровала меня несколько больше, чем следовало бы в данных обстоятельствах. Я заметил, что Одина эта перемена обрадовала не меньше, чем меня самого. «Наверное, он в нее немножко влюблен, – сочувственно подумал я. – Или даже не “немножко”. Его можно понять».
– Да, к сожалению, я действительно не так безобразна, как хотелось бы, – проворчала Афина, заметив, с каким нескрываемым восторгом мы оба на нее пялимся. – Ничего, переживете.
Один нахмурился, смущенно и сердито, словно его застали за каким-то неприличным занятием, вроде ковыряния в носу. Мне стало смешно и немного грустно: тоже мне боги! Проблемы этих симпатичных ребят вполне укладывались в рамки какого-нибудь примитивного молодежного телесериала.
– А ты ведь тоже красавчик, гость, – неожиданно заметила Афина. – Тебе это никогда не мешало?
– Скорее наоборот. Я бы даже не отказался кое-что подправить и улучшить, чтобы моя жизнь стала совсем уж лучезарной.
– Ну да, ты же мужчина – если, конечно, не притворяешься! – вздохнула она.
– Куда уж мне. Да и зачем?
