Наше путешествие на север продолжалось. Я не вел счет дням и не утруждал себя составлением перечня событий. Был спокоен и почти счастлив. И больше ничего не боялся.
Тем не менее я пока не спешил на свидание с Афиной. Не потому, что мне этого не хотелось, просто знал, что время еще не пришло. В моем сердце появился какой-то загадочный таймер, и я с ленивым любопытством наблюдал, как золотистые крупицы одна за другой оседают в нижней половине этого невидимого прибора.
В один из дней я обнаружил, что в ушах Анатоля поселились крошечные наушники, а в кармане его куртки – аккуратный голубой плеер «Sharp». У него было счастливое отрешенное лицо удачливого путешественника по виртуальной реальности, и я тут же начал умирать от зависти.
– Где ты взял эту игрушку?
После того как я проорал этот вопрос раз пять, Анатоль наконец встрепенулся и соизволил удовлетворить мое любопытство.
– Попросил у твоего собственного Джинна, о недогадливый Владыка двадцати девяти с половиной триллионов песчинок!
– А ты уверен, что их именно двадцать девять с половиной триллионов?
– Почти уверен. Впрочем, можешь пересчитать, – безмятежно улыбнулся он.
Я изумленно покачал головой, призвал Джинна, ткнул пальцем в сторону блаженствующего Анатоля и коротко сообщил: «Хочу!» Mой могущественный интендант тут же вручил мне точно такой же голубенький аппарат, как у Анатоля.
«Похоже, наш Джинн лоббирует интересы фирмы “Sharp”, – весело подумал я. – Интересно, сколько они ему заплатили?»
Потом я занялся подбором фонотеки. Джинн, которому поневоле пришлось принять участие в этом процессе, внезапно заинтересовался содержимым многочисленных компакт-дисков. Сначала он попробовал воспользоваться моими наушниками, но они оказались слишком неудобными для его призрачных ушей.
– Если хочешь послушать музыку, нужно добыть нормальный проигрыватель с колонками, – подсказал я. – Тогда наушники не понадобятся.
– А что такое «нормальный проигрыватель»?
Джинн с интересом выслушал мои путаные объяснения – нет ничего сложнее, чем описать какую-нибудь банальную вещь, вроде проигрывателя, существу, которое никогда в жизни ее не видело, – и извлек на свет божий еще один «Sharp», побольше.
Через несколько минут он с исказившимся от волнения лицом слушал первые аккорды Болеро Равеля в исполнении Лондонского симфонического оркестра. Я почему-то решил, что начинать музыкальное образование Джинна следует именно с этого, – и не ошибся.
С этого дня наше путешествие проходило исключительно под музыку. Новенький плеер мне так и не понадобился – музыкальный центр был водружен на спину многострадального Синдбада, а когда я протягивал руку, чтобы выключить его хоть на время, Джинн смотрел на меня глазами голодного ребенка, которого за руку уводят от рождественского стола. Этого я вынести не мог, поэтому музыка не утихала даже ночью – джинны ведь не спят. По счастию, наши с ним музыкальные пристрастия полностью совпадали. По ночам мы обычно крутили «Квин» – то «Ночь в опере», то «Innuendo», а то просто сборники их хитов, и нам совершенно не надоедало.
Однажды утром я обратил внимание, что пейзаж неуловимо изменился. Впрочем, перемены обнаруживались во всем. Утренний ветерок был непривычно свежим, где-то высоко в небе кружили почти невидимые птицы, и даже в моем благодушном настроении появились почти неразличимые аккорды беспокойства. Впрочем, это даже доставляло мне некоторое удовольствие. Я вдруг понял, что пришла осень, да и море уже совсем близко, и озадаченно улыбнулся этому открытию.
Честно говоря, я до сих пор не очень-то представлял, как мы будем переправляться через это самое море. Убаюкивающая фраза «как-нибудь» больше не казалась мне удовлетворительным ответом на вопрос.
Этой ночью мне опять не спалось. Я сидел у костра и смотрел на огонь. В последнее время это был мой любимый способ коротать досуг, новая привычка, которая казалась мне не самым скверным приобретением.
Внезапный, почти ураганный порыв ветра, на удивление холодного, словно я уже успел забрести далеко на север, ошеломил меня своим неожиданным нахальством: с какой это стати? Вроде бы я ничего такого не заказывал. Мысль о том, что какие-то причудливые природные явления могут происходить не только по моей инициативе, вызывала у меня смутное недовольство.
Тем временем пламя костра судорожно задергалось, словно собиралось угаснуть, но уже через секунду вспыхнуло с новой, обескуражившей меня силой. Теперь столб огня был не меньше человеческого роста, а его цвет показался мне противоестественно ярким, морковно-оранжевым, как в каком-нибудь безумном мультфильме.
Я, разинув рот, уставился на это редкостное безобразие и с изумлением обнаружил в центре огненного столба смутный силуэт человекообразного существа. «Саламандра, наверное, – подумал я. – Саламандрам же положено плясать в пламени. Хотя
– Привет, коллега! – сказало существо.
