– Разумное решение, – согласилась Афина. – А скажи-ка мне, Один, ты не мог бы предоставить в мое распоряжение нескольких крылатых дев из тех, что так славно охраняли нашего Ареса?
– Могу. Но зачем?
– Ты и сам знаешь ответ. А если не знаешь, спроси свои руны! – сердито прошипела она. И закончила чуть не плача: – Без их помощи я буду неделями добираться даже до ближайшей амбы! А уж догнать Макса и вовсе не успею, даже если эта ваша хваленая битва случится на год позже. Или ты думаешь, кто-то из моих родичей сумеет мне помочь?
– Вот оно что. Ладно, я оставлю с тобой четырех валькирий и прикажу им помогать тебе во всем, – согласился я. – Не думал, что ты решишься.
– Значит, ты меня плохо знаешь, Вотан.
На мгновение я увидел перед собой прежнюю Афину, прекрасную, заносчивую и опасную, как орава берсеркеров.
– Неужели ты думал, что я стану сидеть дома, «раскладывая пасьянсы», как изволил выразиться наш непомерно великодушный гость, и ждать, чем все закончится? Неужели ты думал, что я, как эта дура Геката, попрошу своих родичей закопать меня в землю и часами плясать вокруг меня, прихлопывая в ладоши, – в надежде, что это вернет мне утраченную силу? Я – бог войны, Один, как и ты. А это значит, что я буду сражаться, даже когда смерть станет единственным противником, которого видят мои глаза. Ты ругал меня перед тем, как заявился наш гость, и ты был совершенно прав. Можно утратить могущество, можно утратить бессмертие и разум – так тоже бывает, но это еще не конец… Я слишком рано сдалась, и мои родичи тоже, но у нас есть шанс изменить свою жалкую участь. И мы будем последними дураками, если им не воспользуемся. Я собираюсь повидаться с ними, а потом догоню Макса, и будь что будет.
– Что ж, я рад. Делай, что задумала. Надеюсь, мы еще увидимся.
– Увидимся, – твердо сказала она.
– Знаете, ребятки, Один сказал мне, что с нами собираются сражаться некие «воины Христа», – сообщил я своим «генералам». – Хорошо бы с ними познакомиться. Лично я погибаю от любопытства: кто они такие, откуда взялись, почему не в моем войске? Продвинутые, видать, ребята, если их с нами нет.
– Если их с нами нет, значит, они неверные, – пожал плечами Мухаммед.
Мир в его представлении по-прежнему оставался не слишком уютной, но очень простой и понятной штуковиной. Ему можно было позавидовать.
– Или святые, – возразил Дракула.
С тех пор как сбылось его заветное желание «быть таким же умным, как мы», этот парень стал нашим штатным гением: истине вдруг понравилось говорить исключительно его устами. Надо понимать, она просто обожает разнообразие.
– Конечно, святые – и как я сам не подумал? Молодец, князь, – обрадовался я. – Теперь только осталось понять, где они засели.
– А зачем тебе это понимать? – удивилась Доротея. – Просто пожелай, чтобы они нанесли нам визит. Так мило с твоей стороны постоянно забывать о собственном могуществе.
– Умница! – прочувствованно сказал я. – Это хорошая идея. Пусть пошевелят своими вдохновенными задницами. Заодно и нимбы проветрят.
– Они не могут быть святыми, – упрямо сказал Мухаммед.
– Могут, могут, уж ты мне поверь, – вздохнул я. – Впрочем, это ничего не меняет.
Я приосанился, задрал голову к небу и во всеуслышание заявил:
