А ведь он не врет, – удивленно подумал я. – Он действительно хочет только одного: чтобы с нами все было в порядке. И хотел этого с самого начала. Поэтому и явился сообщить нам имена Охотников – просто решил помочь. И еще он хотел с нами познакомиться, и понравиться нам он тогда хотел неимоверно, а больше – ничего… Причудливыми путями ходит твоя судьба, Один!
– Ну как, Отец мудрости, я пролился на вас «благодатным дождем»? – спросил он, поднимаясь на ноги и с видимым удовольствием потягиваясь, как огромный несуразный кот. – Я жду вас, ребята. Бросайте свои дурацкие амбы, берите в охапку своих приятелей или бросайте их на произвол судьбы, как получится, и присоединяйтесь ко мне. Не понравится – всегда сможете уйти. Мы не будем подписывать долгосрочные контракты, ни чернилами, ни кровью.
– Кровью? – эхом переспросила Афина.
Но гостя уже не было. Он исчез, и даже я не успел заметить, как это случилось.
– Что ты об этом думаешь, Один? – Афина потянула меня за полу плаща.
– Думаю, что я уже выиграл свою битву. Чем бы там ни кончилось дело, но все уже вышло по-моему. Может быть, наш гость – это и есть легендарный Сурт, и он действительно идет с юга на север, но он на нашей стороне. Не будет сражения Лодура с Хеймдаллем, не будет Хрюма на палубе Нагльфара, не будет Видар мстить Фенриру за мою смерть… Предсказание не сбудется – а я-то всегда думал, что даже мне не под силу изменить ход вещей.
– Ты считаешь, нам действительно следует к нему присоединиться? – спрашивала Афина. – Ехать рядом с ним, плечом к плечу, к месту Последней битвы?
– А почему бы и нет? Ясобираюсь повидаться со своими родичами. Думаю, беседа будет долгой и трудной. Они, знаешь ли, уже приготовились оплакивать мою смерть в пасти Фенрира, даже похоронные драпы наверняка написали заранее. Им нелегко будет смириться, что я ухватил за хвост совсем иную судьбу.
– Но ведь многим из них тоже суждено пасть в этой битве, – рассудительно заметила Афина. – Неужели они не ухватятся за возможность что-то изменить?
– Посмотрим. Знаешь, иногда я думаю, что они так долго жили, совершенно точно зная, как и когда умрут, что успели привыкнуть к мысли о смерти. Да что там «привыкнуть» – полюбить ее! И теперь предпочтут эту предсказанную смерть неизвестности – вот чего я боюсь… Впрочем, я знаю, как заставить их переменить решение.
– И как же?
– Очень просто. Я предложу им выбор: или они идут со мной, или я убью их, не дожидаясь, пока это сделают другие чудовища, – расхохотался я.
