- Любопытство - это страшная вещь, в самом деле, страшная! Наши ученые клянутся ради познания истины не жалеть ничего, - ни тела, ни души. И я тоже клялся! Сколько я себя помню, стремление узнать, понять как можно больше, было у меня основным. Я не знаю, почему это так - при той скотской жизни, которая была в приюте, это действительно странно. Я хотел узнать, как устроен наш мир, влез в физику так глубоко, как только позволили мои способности. Но она не могла ответить на мои вопросы, - ещё нет. Ждать решения всех проблем было... глупо. Мне было восемнадцать лет. Я был очень нетерпелив... и ещё никого не любил. Когда я прочел "Откровения" Огро, я понял, что должен... я долго колебался, но любопытство оказалось сильнее, и я решился. В "Откровениях" было описание ритуала... неточное. Но я нашел старинные "Тайные видения" Иррикса, полную версию - там были указаны точки... входа. Оставалось лишь попасть к ядру, а для меня это было нетрудно. К нему ведет много заброшенных туннелей, а в тот, который был мне нужен, уже много лет никто не заходил. Я пробрался туда, закрыл дверь, разделся... там было холодно. И страшно, - я знал, что почти все из входивших в ядро, исчезали... но всё же я решился. Иррикс указал восемнадцать признаков, нужных для благоприятного исхода - ум, ясное сознание, бесстрашие, умение хорошо плавать, сила, банальная ловкость, наконец... короче, у меня были все. И я был уверен...
До сих пор я не знаю, как у меня хватило глупости войти туда, - на самом деле шансов не было почти никаких, - но я просто решил, что раз мне повезло с минами, то повезет и здесь. Вообще-то, меня просто трясло от ужаса, - но тогда моя жизнь не была нужна никому, кроме меня, и, может быть, только поэтому... Я смотрел словно со стороны... и дико, до безумия, ненавидел собственную трусость. В конце концов, я понял, что если отступлюсь, то буду презирать себя до конца дней. Всё остальное уже не имело значения. И я вошел.
Это всё, собственно. Перед тем, как пойти, я оставил записку в своей комнате, - просто чтобы отец не гадал, что же со мной сталось, если... Меня нашли часов через пятнадцать, - с разбитым в кровь лицом, в синяках, полуживого от холода. Странно, что я вообще не замерз...
Анмай говорил тихо, словно во сне.
- Очнулся я уже в больнице, - по-прежнему, в чем мать родила, но в нормальной постели и с трубками, которые входили мне чуть ли не во все отверстия на теле. Все мускулы у меня были как ватные, голова дико кружилась, я с трудом соображал, кто я и где. Надо мной стояли физики, которым было интересно, почему я ещё жив. Позже один из них сказал, что в деформационном поле невозможно выжить, и меня выкинуло случайной флуктуацией, - вступив в ядро, я должен был пропасть. Я бы и пропал - от стыда, если бы мог! А вот врачам было очень интересно, зачем я это сделал. Сказать им правду я не мог. Тогда они посадили меня под замок и пригласили психиатров - ох, как я злился! Сказал им, что пока жив, не дам к себе прикоснуться никому. Но они тоже читали "Откровения" Варатаса. Они знали также мои увлечения и быстро добрались до истины. Вся эта история с самого её начала и до самого её конца была результатом моей глупости. Но ко мне стали относиться иначе. С уважением?.. Не знаю. Всё же это был уникальный случай. Никто прежде не выходил из ядра таким, каким вошел. И очень немногие смогли вообще из него выйти...
- И ты так ничего и не видел?
Анмай усмехнулся.
- Видел, разумеется. Я много что там видел...
- Но что? Что ты видел?
- Когда я вошел в ядро... ну, как это объяснить? Я двигался вверх, двигался вниз, рос, уменьшался - всё это было второстепенно, потому что главное - это, прежде всего, свободное падение из пространства в пространство, из момента в новый, более расширенный момент, скольжение в будущее, восторг и страх - растворение в тишине, в безграничности, растворение в самом отсутствии времени, стремительное и невесомое погружение в бездонную глубину Реальности - от сновидения к сновидению. Я, увы, сам не понимал очень многого, но главное... главное я всё-таки запомнил.