Потом была постыдная трусость "Комитета Освобождения", склонившегося перед кучкой головорезов, - а ведь у них были тысячи бойцов, и призови они, - их поддержало бы все население города! Тем, кто не хотел сдаваться, пришлось бежать, - это было тяжело для Ами, уже раз стрелявшего во врага. В те короткие дни в Ахруме он понял, что значит содружество борцов за свободу, и ощутил радость победы, добытой в трудном бою.
А потом снова было постыдное бегство в компании Маонея Талу, - и он ему сочувствовал! Ами до сих пор трясло при мысли, что он сразу не прикончил эту мерзкую нечеловеческую тварь. Их снова схватили, он увидел смерть убийцы своей семьи, - но это уже не могло его остановить. Талу милостиво заменил ему "Золотые сады" полугодом одиночки в соарской тюрьме, когда лишь мысли о мести спасали его от безумия. Потом был мятеж, испуганное лицо Талу, лежавшего на полу, побег, первая встреча с по-настоящему свободными людьми. И вновь появился Маоней Талу, и они погибли.
Когда ультиматум Вэру отсчитывал последние дни мира, он узнал, насколько этот мир богат и многообразен, и в какой лживой тьме они жили. Ему казалось, что такой мир непобедим. Но Вэру думал иначе. Когда Ами душил ужас смерти, - в одно и то же мгновение, - миллионов людей, он понял, что его мир обречен. Но он ещё мог отомстить его уничтожителям! Их армия неудержимо продвигалась вперед, возрастая и в числе, и в силе, и Фамайа пришел конец. У ворот Товии ему казалось, что ещё одно усилие - и враг падет окончательно. Но битва оказалась страшной. Файа защищались, как могли, ему приходилось смотреть, как его товарищи выблевывают внутренности после нейтронных ударов и гниют заживо, превращаясь за несколько часов в скелеты, облепленные темной слизью...
Он чуть не налетел на остановившегося Уэрку. Прямо перед ними высилась Цитадель. Шоссе обрывалось у выступавшего углом вперед гласиса. Его откос поднимался над ними метров на пятнадцать, ощетинившись глыбами вывороченного взрывами железобетона. За ним вздымалась облицованная темной сталью стена высотой в четверть вэйда, - глухая и безмолвная, с выступающими массивами гигантских башен. И надо всем возвышалась чудовищная громада центральной пирамиды с грозно отклоненными наружу стенами уступов. Её вершина уходила в низкие, тяжело нависшие неподвижные тучи, - казалось, она одна поддерживает небосвод.
Они свернули вбок и, спотыкаясь о решетки выбитых ворот, прошли на треугольный плацдарм, заваленный трупами, оружием, хламом и кусками бетона. Среди них темными глыбами высились подбитые танки.
Плацдарм заполнила шумная, ликующая толпа. Ами вместе с Уэркой подошел к отвесной стене рва, - дальше им ещё никогда не удавалось проникнуть. Ров был шириной метров в двадцать и в четверть вэйда глубиной. На его дне громоздились заградительные фермы, обтянутые колючей проволокой, - в ней, как в паутине, висели тела, куски брезента, перепутавшиеся штурмовые веревки, лестницы... Под Ами нагромождение обломков и трупов поднималось до половины глубины рва. А за ним, уже ничем не заслоненная, высилась Цитадель.
Ами почти с благоговейным трепетом смотрел на её стену - снизу, до половины высоты, она отклонялась под углом в тридцать градусов внутрь, сверху под тем же углом - наружу. Закругленные передние торцы облицованных сталью громадных коробчатых башен выдвигались ко рву. Нижние, самые широкие уступы их ступенчатых крыш занимали массивные, плоские орудийные башни и во вспышках ракет отблескивали замершие навсегда стволы шестнадцатидюймовых пушек. Броня башен была иссечена, местами погнута. Прямо перед Ами возвышался огромный прямоугольный массив главных ворот, вогнутый внутрь наподобие линзы. Уступы его ступенчатых крыш изогнуто сужавшимися стальными клыками нависали над выбитым в центре барельефом - громадным, внимательно открытым глазом с файским вертикальным зрачком. Под ним в стену был врезан наглухо перекрытый трапециевидный портал собственно ворот. Ведущий к ним бронированный раздвижной мост был убран и слился со стеной рва. Неровная, избитая сталь ворот напоминала поверхность старого астероида, - именно сюда много дней били пушки Уэрки. Ами повернулся.
Бойцы заполнили уже весь плацдарм. Одни занимали оборону, взобравшись на уступ с внутренней стороны гласиса, другие расчищали площадку, сбрасывая тела и обломки в ров. Третьи, радостно переговариваясь, собирали оружие убитых. Кто-то, проверяя его, выстрелил по Цитадели, - и тут же началась стрельба из всех видов оружия по безмолвной крепости. Вспышки выстрелов и разрывов бессмысленно вспыхивали и гасли на толстенной вороненой броне.
Уэрке с большим трудом смог прекратить пальбу и приказал немедленно наводить мост, что оказалось весьма нелегким делом, - на той стороне рва даже веревкам не за что было зацепиться.
Пока саперы возились с мостом, Уэрка отошел, укрывшись в разбитом помещении для охраны между проемами вала. Ами последовал за ним. Уэрка стал по рации выяснять обстановку на остальных участках.