Во имя того, что все мы считаем священным, я обещаю Священной Конгрегации народа, подчиненного моему правлению, три вещи. Во-первых, я клянусь, что святая религия, которой мы все поклоняемся, сохранит свою свободу под моим бдительным попечением; во-вторых, я клянусь, что буду безжалостно подавлять жадность и неравенство, каковые могут угрожать всем нам; и, в-третьих, я клянусь проявлять милосердие во всех моих суждениях, а это позволит нам заслужить благословение нашего милостивого Господа.
Брой поднялся после молитвы, не глядя пододвинул к себе стул и сел. В комнате царила непроглядная тьма. Это помещение представляло собой закрытую сферу, примыкавшую к полу его гралуза. Вокруг толстых стен сферы плескалась теплая вода, защищавшая его самок и их яйца. В сферу можно было попасть через люк в полу и извилистый лаз. Вода из сферы вытеснялась высоким давлением воздуха, но в сфере стоял знакомый и обнадеживающий запах гралуза. Это помогало поднять настроение, в чем он теперь сильно нуждался.
Сейчас с ним говорил сам Бог. Брой находился во власти необычайного воодушевления. Бог говорил с ним, с ним одним! Слова звенели у него в голове. Сцены одна за другой проносились перед глазами.
Бог был удовлетворен и не скрывал этого.
Сегодня Бог явил Брою ритуал, которого тот никогда не видел прежде. Это был ритуал, предназначенный только для говачинов. Он назывался «лаупук». Брой увидел ритуал во всех его блистательных подробностях, почувствовал его праведность каждой клеточкой тела.
Ответственность, искупление – таковы были уроки лаупука. Богу понравилось, что Брой выразил свое понимание.
Они общались словами, которые Брой произносил мысленно, но были и другие мысли, которые Бог не мог уловить и воспринять. Так же и у Бога наверняка были мысли, недоступные Брою. Бог использует народы, а народы используют Бога. Это было божественное вмешательство с оттенком цинизма. Брой свыкся с ролью электора после долгого и мучительного ученичества.
По велению Бога Брой хранил в тайне свое с ним общение. Это соответствовало цели подчинения, соответствовало целям Бога. Были, однако, моменты, когда Брою хотелось во всеуслышание крикнуть:
– Вы, глупцы, я же говорю с вами голосом Бога!
Другие электоры совершали эту ошибку и очень скоро лишались власти. Брой, опираясь на длительный чужой опыт, понимал, что должен сохранить власть, если хочет когда-нибудь сбежать с Досади.
Как бы то ни было, глупцы делали то, что он желал (а значит, желал и Бог), и без божьего вмешательства. Все шло хорошо. Он транслировал мысли Богу, очень тщательно подбирая их. Были моменты, когда Брой ощущал внутри себя Бога, причем это происходило без молитвы, без подготовки и не в этой темной сфере. Бог мог смотреть глазами Броя в любое время – мягко, ненавязчиво, глядя на Свой мир и Свои труды глазами простого смертного.
«Я хорошо охраняю Моего слугу».
Душу Броя залила теплая волна веры, похожая на тепло гралуза, где он в своих воспоминаниях до сих пор был личинкой, уцепившейся за спину матери. Это было надежное и безопасное тепло, которым Брой наслаждался, помня и другие времена в гралузе: гигантский серо-зеленый самец говачин, плывущий по воде и пожирающий своих детей, которые оказались не настолько проворными, чтобы увернуться от отца.
Память о тех моментах панического бегства в гралузе научила Броя, как нужно вести себя с Богом.
Брой вздрогнул в темноте сферы. Да, Бог действует жестокими методами. Слуга бога может быть таким же жестоким и беспощадным, может игнорировать, что он знает, что значит быть одновременно человеком и говачином. Он должен стать чистым слугой Бога, и придерживаться одной мысли.
