Когда инструменты насильственных действий есть у большей части народа, ничто не может быть опасней для власти, чем беззаконие и несправедливость, ибо беззаконие и несправедливость порождают мщение.
– Все это уже невозможно называть беспорядками, – сказал адъютант, низкорослый говачин с острым личиком, глядя на Броя, сидящего перед молчавшим коммуникатором. На стене за спиной помощника висела карта, ярко светившаяся в лучах утреннего солнца, падавших в кабинет через восточные окна. Под картой, на столике, стоял компьютерный терминал, в котором время от времени что-то щелкало.
В двери показался Гар, заглянул в помещение, как будто кого-то искал, и сразу вышел.
Брой, отметив его появление, посмотрел на карту:
– Мы так и не знаем, где она залегла на дно?
– Ничего определенного.
– Тот, кто провел Макки по улицам…
– Это какой-то рядовой.
– Куда они ушли?
Адъютант показал на карте место – скопление домов на северо-западе кварталов.
Брой воззрился на пустой экран коммуникатора. Его снова обвели вокруг пальца. Он это понимал. Чертова человеческая баба! Насилие в городе уже переступало черту полномасштабной войны. Говачины против людей. Пока нет даже намека на то, что удастся найти склады Гара на Окраине – его кощунственные фабрики. Такое неустойчивое положение нельзя было больше терпеть.
Коммуникатор ожил. Поступило донесение: бои идут у двадцать первых ворот. Брой бросил взгляд на карту. Произошло уже больше ста столкновений вдоль всего периметра. В донесении говорилось о применении нового оружия и безуспешной попытке захватить его образцы.
Двадцать первые ворота?
Это недалеко от того места, откуда появился Макки.
В голове Броя начала складываться новая мозаика. Он взглянул на адъютанта, застывшего у карты в ожидании указаний.
– Где Гар?
Они вызвали других помощников, отправили на поиски вестового, но Гара найти не смогли.
– Где Трия?
Ее найти тоже не удалось.
Фанатики Гара пока соблюдали нейтралитет, но подняли голову сторонники Джедрик. Все указывало на то, что эти последние прекрасно понимали, насколько сдали свои позиции Гар и Трия.
Брой колебался.
Почему Бог не мог предупредить его?
Брой чувствовал себя обманутым и преданным в своих самых сокровенных помыслах. Это оказало очищающее воздействие на его разум. Теперь он мог рассчитывать только на себя, полностью понимая всю широту и масштаб замыслов Джедрик. Может быть, Джедрик его союзница и разделяет его цели? Эта возможность немного рассеяла его мрачность.
Он посмотрел на подчиненных, доложивших об отсутствии Гара и Трии, и начал отдавать собственные единоличные приказы:
– Выведите весь личный состав из кварталов, за исключением северо-восточного коридора. Усильте охрану этого района. Всем остальным отступить на второй ярус стен. Оставьте людей внутри периметра. Блокируйте все ворота. Выполняйте!
Последнее слово Брой буквально выкрикнул, видя, что адъютанты колеблются.
Возможно, было уже поздно. Он понял, что попался на приманку Джедрик, – она смогла обхитрить его. Было ясно, что она создала в своем сознании точную имитационную модель Броя. Она сделала это, будучи всего лишь старшим офицером связи. Невероятно! Ему было почти жаль Гара и Трию. Они вели себя, как марионетки, плясавшие на веревочках, которые дергала Джедрик.
До него вдруг дошло: вероятно, она знает даже, что у него неизбежно наступит прозрение. Он преисполнился восхищением. Какой великий ум, какие способности!
Великолепная работа!
Успокоившись, он приказал собрать женщин-говачинов в бастионах внутреннего гралуза. Он давно на всякий случай приказал возвести эти бастионы. Народ еще поблагодарит его за такую предусмотрительность. Во всяком случае, те, кто выживет в ближайшие несколько часов.
Атака, совершаемая теми, кто не боится и ищет смерти, не может быть отражена даже самой совершенной обороной.
На третье утро у Макки было такое впечатление, будто он провел на Досади всю свою жизнь. Это место требовало постоянного напряжения внимания.
Он стоял один в комнате Джедрик, рассеянно глядя на неубранную постель. Кейла надеялась, что к ее возвращению он приведет жилье в порядок, и он это знал. Она велела ему подождать, а сама ушла по каким-то неотложным делам. Оставалось только подчиниться.
