Макки, прекрасно понимая, что даже такие молодые люди на Досади носят непроницаемые маски, тем не менее принялся внимательно разглядывать юную лифтершу. Это была беспризорная девчонка с чумазым лицом и грязными руками, одетая в рваный комбинезон, подрезанный ниже колен. Одно то, что она была жива, говорило, что ей не один раз приходилось торговать своим телом ради еды. Он понял, насколько сильно повлияла на него эта планета, когда осознал, что эта мысль не вызвала у него ни малейшего порицания. Человек делает то, что требуют от него условия, особенно если это невыносимые условия. Вопрос звучал так: эта жизнь или смерть? Очень немногие выбирали смерть.
– Джедрик, – коротко сказал Макки.
Девочка нажала нужную кнопку, закрыла дверь лифта, и скоро Макки оказался в незнакомом коридоре. У входа в холл стояли двое знакомых часовых. Они не проявили к нему ни малейшего интереса, когда он открыл дверь и прошел внутрь.
Крошечный вестибюль был пуст, но у противоположной стены Макки увидел следующую дверь. Он уверенно, хотя и не без внутренних колебаний, открыл ее и оказался в полутемном зале, в котором сидели люди. Слева была видна зона голографических проекций, на которые все и смотрели. Макки узнал Джедрик по ее профилю, подошел и сел рядом.
Джедрик продолжала не отрываясь смотреть на голограмму. Она изображала Броя, взирающего на какую-то точку за плечами зрителей в зале. Изображение было немного смазанным, так что было заметно, что это анимация, а не живой Брой из плоти и крови.
В дальнем конце комнаты поднялся какой-то человек и, пройдя в свете проекционного луча, сел рядом с кем-то еще. В этом человеке Макки узнал Гара.
– Зачем все это? – шепотом спросил Макки у Джедрик.
– Он начинает делать вещи, которые я не предвидела.
Самоубийственная миссия. Макки смотрел на изображение, удивляясь отсутствию звукового сопровождения. Ах, вот оно что. Они читали по губам, и в зале стояла полная тишина, чтобы ни один звук не отвлекал. Да, Джедрик создала имитационную модель Броя, которая была плодом ее воображения. Она может создать и другую модель, даже более точную, чем модель Броя, чтобы читать реакции, например некоего Джорджа К. Макки.
– Ты бы на самом деле это сделала? – спросил он.
– Зачем ты отвлекаешь меня этим вздором?
Он задумался. Да, это был хороший вопрос. Он уже знал ответ. Она бы сделала это: поменялась бы с ним телами и выскользнула за пределы Стены Бога под видом Макки. Она еще может это сделать, если он не разгадает механизм переноса.
Во всяком случае, сейчас она знает о шестидесятичасовом лимите и подозревает его истинное значение. Нет, осталось уже меньше шестидесяти часов. Досадийцы же умеют делать быстрые и верные выводы из ограниченных данных. Достаточно посмотреть на эту имитацию Броя.
Фигура в голографическом фокусе говорила с толстой женщиной, держащей трубку, в которой Макки узнал полевой коммуникатор.
Джедрик громко обратилась к Гару:
– Она все еще с ним?
– Зависимость.
Всего несколько слов, но за этим скудным обменом стоял целый разговор о возможном использовании этой женщины. Макки не спросил, от чего зависима женщина. На Досади было сколько угодно наркотических веществ, вызывавших зависимости самых разных типов. В этой области существуют монополии, специализирующиеся на каком-то одном виде наркотиков. В инструкциях Арича был очевидный пробел: он ничего не сказал о монополиях и методах их работы.
По мере того как Макки вникал в действо, он все яснее понимал, зачем оно было организовано. Брой отказался поверить сообщению Хэвви.
Вот и он сам появился в фокусе.
Джедрик удостоила Макки взглядом, когда возникло изображение Хэвви. Определенно, она оценивала роль чрезвычайного агента в ее расчетах.
Макки сжал губы.
– Большая часть данных была записана до столкновения, – сказал Макки. – Это бесполезно. Вместо того чтобы заставлять компьютер рисовать красивые картинки, почему бы нам не исследовать собственную память? Наверняка в коллективном воспоминании о Брое найдется…
Он умолк, услышав откуда-то слева издевательский смех.
Макки слишком поздно понял, что ручка каждого кресла в зале снабжена кнопками, управляющими голографической имитацией. Эти механизмы делали именно то, что он сейчас предложил. Фигуры в голографическом фокусе действовали в унисон объединенной памяти присутствующих. Справа в ручку кресла Макки были вмонтированы точно такие же кнопки. Он понял, насколько бестактно прозвучали его слова для этих людей. Они просто не тратили энергию на ничего не значившие слова. Всякого, кто это делал, они считали недоразвитым, плохо воспитанным или… просто чужаком, не досадийцем.
– Он всегда говорит очевидное? – поинтересовался Гар.
