Я нехотя зашагал в сторону школы. Попутно я оглядывал остальных учеников, хотя вижу их каждый день, но это происходит само собой. Кто-то прячется у близлежащего угла с сигаретой, кто-то звонко хохочет, оскаливая свои жёлтые зубы – я бы постеснялся, кто-то просто идёт, как и я. Но нас объединяет общее место пребывания, поэтому хочешь ты или нет, но тебе нужно видеть всех, чтобы случайно не…
Глухой звук «птыщ», который возник от удара чьей-то ноги об мои ягодицы, помог мне быстрее открыть дверь школы и войти, а ещё быстрее понять, что пора уносить ноги в кабинет.
Сломя голову я домчался до кабинета географии. Кровь пульсировала в висках, сухость во рту, ком в горле, который невозможно проглотить, он будто перекрывает кислород, поэтому от обидчиков убежать невозможно, они все равно догоняют, только в облике страха. Я собрался с мыслями, сделал пару полных вдохов и выдохов, и трус на время вышел из меня. Мне очень гадко осознавать, что я трушу. Очень хочется дать отпор, но ватные ноги не хотят держать стальной удар противника. Вата против стали – не трудно угадать, кто победит. Когда я окончательно проглотил тот ком в горле, прозвенел звонок.
Один за другим начали заходить мои одноклассники, нарушая гробовую тишину. Миша, Даша, за ней Серега…Моё сердце ёкнуло. Летта. Ко мне снова начало возвращаться состояние трусости, но мне не хотелось сбегать. Эта трусость мне нравилась: те же ватные ноги, прерывистое дыхание и стук сердца в такт шагам девушки. Я, не отрывая глаз, смотрел на неё, изредка покусывал внутреннюю часть губы от волнения. Украшением нашего класса я считал именно её. Она, встряхнув головой, поправила волосы и даже искоса не посмотрела на меня. Молча, холодно прошла на своё место. Я был в небольшом недоумении от тех перемен, которые случились с нашей дружбой, а точнее с её остатками.
Мы уже не сидели вместе. Повзрослев, наши общие интересы и то, что нас связывало, стали совпадать всё меньше и меньше. Я был мечтателем, она – реалистом, мне нравились комедии, ей – ужасы, она любила гулять, я любил её, но чистой, искренней и непорочной любовью, боясь разрушить и без того умирающую дружбу. Сначала мы перестали ходить по гудящей на перемене школе, затем на мои предложения пойти пообедать в столовую вместе, она отвечала: «Что не хочется. Может в другой раз». Но сегодня она просто прошла мимо, даже не поздоровавшись. Чувство обиды перемешалось с теми светлыми чувствами, которые долго жили в моём сердце, и этот пучок, наполненный сильнейшей душевной болью, разорвался, подобно гранате: каждый кусочек долетел в самые далёкие уголки моего тела, что я каждой клеткой прочувствовал адские муки. С таким настроем я не заметил, как быстро летит время.
Прозвенел звонок уже последнего урока, сказавший на своём языке «Эй, вы, пора домой». Все подлетели, как ошпаренные, зашуршали тетрадями, складывая их в портфель, да так быстро, что к моменту, когда звонок умолк, в классе был только недоумевающий учитель.
Я шёл по улице к остановке, словно не замечая ничего вокруг. Нет, я ни о чём не думал, как бывает иногда. Шло лишь моё тело, а сознание всё ещё находилось в прошлом, будто на повторе, пересматривало сегодняшнее утро. Так незаметно для себя я зашёл в автобус, сел к окну, хотя ни разу не посмотрел в него – наверное, по привычке. Автобус проехал несколько остановок, как вдруг раздался требовательный голос.
– Молодой человек, у вас нет биЛЕТА.
Эта фраза выдернула меня из того серого места, куда я погрузился.
– Летта – пробормотал угрюмый подросток.
– Я сказала «би-ле-та», быстро платите, пока штраф не получили!
– Да-да, конечно, извините.
Издалека я увидел знакомые кусты, в которые некогда забавный мальчуган запустил бутылку – это моя остановка. «Пшшш» – открылись двери, я вышел. Также задумчиво я продолжил идти домой.
Дёрнув ручку входной двери, я не смог войти – значит дома никого не было. Я достал звенящую связку ключей – дверь открыта. Небрежно разулся. Идя мимо кухни, увидел небольшую бумажку: «Сынок, я ушла на работу, неожиданно позвонили и сказали подменить тётю Аню, поэтому буду поздно. Макароны в кастрюле в духовке, разогреешь. В микроволновке есть котЛЕТА…».
Дальше было написано про то, что её нужно разогреть, что-то про домашние обязанности, но я слегка завис. Наверное, я заболел. Или у меня уже хроническое заболевание. Чёрт его знает, но я знаю одно, что теряю рассудок каждый день всё сильнее, и каждый день мы всё дальше друг от друга. Невыносимо.
Проглотив очередной тяжёлый ком в горле, ставший мне завтраком, обедом и ужином, я пошёл в комнату и рассыпался на мягкой кровати. Закрыл глаза. По моей щеке текла слеза.
