И тихо пискнула, зажав рот рукой, разглядев бордовое пятно.
Рой тут же обернулась на место, где встала в кровь. И правда, пол крупного зала был почти полностью покрыт алой жидкостью.
На подоконнике стояла свеча. Рой взяла ее и зажгла отметкой Богини пламени. Пользоваться ей как следует она не умела. Да и знали о ней только два человека, включая ее саму: мадам Шарли заметила отметку при купании девочки, но никому ничего не сказала пообещав, что это будет их секретом.
Свеча не сильно улучшила ситуацию. Блики лужи крови играли с огнем, уходя глубже в противоположный коридор. Зажав нос рукой и пересилив отвращение, Рой ступила прямо в кровь, идя дальше, на источник шума.
Но наткнулась на кое-что другое.
Вернее, на кое-кого.
Мадам Шарли лежала на полу под широким столом. Ее глаза были открыты и устремлены в потолок, а рука прикрывала черное пятно на животе. Темное платье стало еще темнее.
По щекам Рой покатились слезы. Она вновь зажала рот, чтобы не издавать звуков, но ей этого не удалось: раскатистый всхлип больно ударил прямо в душу и сердце, пока она смотрела на тело женщины, единственной во всем мире, кто по-настоящему любил и заботился о ней.
Ноги подкосились, но руки потянулись к лицу мадам Шарли. Она уже испачкалась в алой жидкости, поэтому на щеках женщины остались темные следы.
Звуки шагов вернулись и стали приближаться. Но Рой было плевать: весь мир застыл вокруг нее и мадам Шарли, заменившей ей мать.
В комнату вошли. Она не видела кто, только размытые черные силуэты. Один из них приблизился и схватил девочку за руки и повел прочь, в темноту. Она брыкалась, кричала, но не потому, что ей было больно, а потому что они ее уводят от мадам Шарли.
– Милая, очнись, прошу тебя…
Запах грязи, пота и чего-то кислого резко ударил прямо в нос, проникая в мозг, заставляя его очнуться. Глаза слипались, но Рой пересилила себя и приоткрыла их.
Первое, что она увидела – это решетка. Второе – это жесткий металлический пол, на котором она сидела, оперевшись на стену. Третье – уродливую женщину слева от себя, все это время державшую ее лицо в руках. Та больше смахивала на скелет, нежели на человека. В свете единственной тусклой лампы где-то в глубине комнаты ее впадины под глазами казались черными пятнами, под бледной кожей выпирали кости. Губы белые, потрескавшиеся, еле шевелились, пока она говорила:
– Милая, пожалуйста, будь живой… очнись…
– Мгх… – Резкая головная боль пронзила Рой, и она взялась за лоб рукой, потирая глаза. Женщина рядом тихо ойкнула и прижала девочку к себе.
– Милая моя… Моя милая, дорогая Рой…
И тут она узнала этот голос.
– Мама?.. – Мозг медленно оценивал ситуацию. Осознание того, что эта уродливая женщина когда-то была ее матерью, сильно ужасало. Страх сковал тело, когда она вновь осмотрелась.
На вид это была очень тесная тюрьма. Рой была одета в бесформенное белое платье по колено, больше смахивающем на мешок. Девочка заметила странную вещь: она не ощущала той приятной тяжести густых волос на плечах. Дотронувшись рукой до того места, где раньше они росли, она негромко пискнула. «Мои волосы…» – вместо роскошных, густых, всегда приятно пахнущих волос, Рой нащупала прямое каре, по ощущениям больше похожее на грязную солому. Даже думать не хотелось о том, как она сейчас выглядит со стороны, хотя явно лучше, чем сидящая рядом мать.
– Что мы здесь делаем, мама?.. – Прохрипела Рой. В горле отдало желчью.
– Все будет хорошо, малышка… – Женщина не отвечала на вопросы, лишь вновь прижала голову девочки к себе. – Все будет хорошо…
Что-то подсказывало, что «хорошо» уже не будет. Никогда. Рой тихо плакала на груди матери, пока за ними кто-то не пришел.
Рослый мужчина с закрытым черной маской лицом. Он открыл клетку и грозным низким голосом приказал выходить. Рой хотела сопротивляться, остаться здесь, с мамой, и никуда не идти, но женщина быстро и беспрекословно исполнила приказ, потащив дочь за собой.
Их вели по темному коридору. Почти ничего не было видно, а единственный источник света – фонарь со свечой в руке мужчины в маске. Они плутали по коридорам, изредка проходя мимо белых дверей с номерами. За этими дверями доносились гулкие тихие крики.
– Мама, где мы?.. – Прошептала Рой.
– Тише, моя дорогая… – Шикнула женщина. – Все будет хорошо, помнишь? Ты веришь своей маме?
Длинный коридор привел к очередной белой двери, перед которой мужчина остановился.
– Идите туда. – Сказал он и открыл дверь. Рой и ее мать послушно вошли.
Яркий свет помещения ослепил Рой. Через несколько секунд она привыкла и разглядела полностью белую комнату, больше напоминающую небольшую лабораторию. Около стен шкафы с пробирками и бумагами, а посередине большое белоснежное кресло.
В лаборатории был всего один человек. Низкий пухлый мужчина в белом халате и в больших очках, похожий на ученого.
Он вздрогнул от неожиданности и выпалил мерзким чавкающим голосом:
– Наконец-то. Сажайте ее уже. – Он подошел к столу рядом с креслом и взял какой-то шприц в руки.
– Прошу, дайте я скажу ей кое-что… Напоследок… – Взмолилась мать, – Обещаю, не больше минуты.