Здесь, в самом отдаленном уголке планеты, позади могучих Колючих гор, которых восславляют десятки и сотни стихотворений и баллад, куда стремятся тысячи туристов круглый год и откуда можно увидеть все владения короля Мудрости, частичку империи Непреклонности и море Пламенных ветров, воняло сыростью, кровью и чьими-то отходами. Запах стоял разящий и настолько противный, что простирался, наверное, на несколько километров. Это зловоние означало то, что в самой охраняемой тюрьме имени Снутара Третьего сегодня случилось пополнение. Очередной преступник, серийный убийца или крупный воришка проторчит здесь до конца своей жизни. Его никто не придет навещать, про него перестанут писать газеты и уже через пару недель, а то и дней, весь мир про него забудет. Он растворится в городских новостях, заголовки с его именем перестанут привлекать внимание и вскоре они исчезнут вовсе. А также это означало, что очередной никому не известный шериф полиции прославится на весь мир. Опять же, на пару недель. О нем забудут так же быстро, как и о том бедняге в одной из соседних камер.
Единственное, что беспокоило сейчас бывшую наемницу и самого опасного убийцу из всех, что видел мир, это ужасное зловоние, Богиня его побери.
Она плохо помнит момент, когда оказалась здесь. Сначала все говорили: «О, Богиня, неужели это та самая?..», потом: «Богиня, наконец-то она взаперти», а затем и вовсе: «Так тебе и надо, безбожная тварь». И все, как один, благодарили за ее поимку Богиню. Ей даже стало немного жаль этого урода Сима – офицера, лично вколовшего ей первую дозу антимага, когда ее скрутили, – у которого Ровенна отобрала все почести.
Сколько лет прошло? Сначала она считала дни. Крохотное окошко ее темной, не слишком просторной камеры стало единственным источником света и первым способом, позволяющим определять время. Все четыре металлические стены были пусты, а оконце – единственная радость. Но она уверена, если бы не одно «неудобство», то сутками напролет разгуливала бы себе туда-сюда по этой жуткой камере, чтобы не атрофировались мышцы на ногах. Это было первое “но”.
А под «неудобством» подразумевались цепи. И, ох, если бы это были обычные цепи. Одного антимага, ежедневно поступающего в ее организм огромными дозами, охранникам, видимо, недостаточно для полной уверенности в ее неспособности сбежать. Цепи прикреплялись к ее запястьям, локтям, шее, талии, бедрам, коленям и лодыжкам. Ох, будь это просто цепи, прикрепленные к полу…
Эти толстые, металлические исчадия, вероятно, прибывшие сюда из космоса, ибо даже самые изощренные человеческие умы просто бы не додумались повесить ее на них в воздух, крепко держа ее в подвешенном состоянии, а специально для нее построенный механизм переворачивал положение из «подвешенного вниз» в «подвешенное вверх», чтобы не затекали мышцы. Это должен был быть второй способ считать дни, ведь делалось это ровно шесть раз за день. Если бы не второе «но». Жалкие, ничтожные уроды-смотрители пренебрегали своей работой, как только могли. Единственное, что они делали исправно, это третий способ считать время – вкалывание антимага. И делали они это, вложив всю свою злость к жизни и своему отвратительному существованию и к заключенной.
Мысли вновь вернулись к вони. Она будет стоять здесь несколько недель. Пока безмозглые уборщики не соизволят все убрать, пока запах выветрится… О, Богиня.
Она содрогнулась всем телом, отчего звон цепей нарушил вновь образовавшуюся тишину. Она уже давно перестала пытаться вырваться. Бесполезно. Отсюда невозможно сбежать. По крайней мере, еще никому не удавалось. Должно произойти чудо, чтобы она стала первой.
– Ты что там дергаешься?! – Злобно крикнул Уолтер. Или Пит. Охранники, сидевшие в коридоре и играющие в покер, были все как один: злые и до боли в глотке некомпетентные. Боль стояла уже несколько дней из-за жажды, и никто из них не соизволил исполнить свою обязанность.
– Во… Ды… – Заключенная на секунду ужаснулась собственному голосу. Нет, это был не голос, это был хрип голодного зверя, медленно умирающего самой мучительной смертью. Хотя, чего таить, она и была этим зверем.
Цепи снова качнулись. Отвратительный лязг ударил по ушам, как молотком. Кто-то хлопнул по столу и закричал:
– Я неясно выразился?! – Он подошел к камере и ударил по решетке. – Еще хоть звук издашь и получишь новую дозу антимага!..
Она не видела его. Ее голова была опущена вниз, а грязные, длинные, раньше пепельные волосы закрывали лицо. Теперь их цвет больше походил на темную плесень. Если бы она повернулась рассмотреть, кто это такой орет на нее, то снова издала бы много шума, а преждевременного и очень больного антимага не хотелось.