– Что-то непохоже, что она очень благодарна тебе. К тебе никто ни разу не пришел.
– Наверное потому, что она мертва? – Рявкнула Ставиль и напряглась всем телом, о чем тут же пожалела. Воспоминания о маленькой сестре, запертой вместе с ней в темном подвале организации «Омонару», всплыли в голове. Позабытая на несколько мгновений рваная рана на спине вновь открылась и заныла. Теплая кровь медленно стекала вниз вдоль позвоночника и звонко капала на пол, в уже образовавшуюся лужицу.
– Мне жаль… – Единственное, что он смог выдавить. Страх и ужас вновь застыли в его глазах. Все они одинаковые. Либо боятся, либо ненавидят. Была еще сестра, которая любила. Но ее убили на глазах Ставиль, как только их лагерь обнаружили. Именно благодаря этому ее было так легко схватить. Ее – самую безжалостную и кровожадную наемницу мира, за услуги которой в криминальном мире могли лишить головы.
А стала она такой из-за экспериментов.
«Омонару» проводил несколько таких. Она была первая, кто действительно выжил. Возможно даже единственная. В ее вены влили кровь другого отмеченного, и она прижилась и активировалась. Тогда она стала несокрушимой. Никто не смел ее тронуть без разрешения, ее боялись. И изобрели особый антимаг, затупляющий открывшееся могущество и позволяющий убить в любой момент. Но чтобы наверняка она не вздумала умереть, они схватили и угрожали убить единственное дорогое, что у нее осталось. Маленькая Бэй. Плакать по сестре уже не было сил.
– Ей было пять лет. – Одними губами прошептала Ставиль. – Пять гребаных лет. Ее убили у меня на глазах, когда один из ваших схватил меня.
– Мне жаль… – Только и смог он еще раз повторить, опустив голову.
Филипп. Так его звали. Втайне от остальных работников, он единственный играл благородного и исполнял свою работу, как следовало. И даже чуть больше. Когда изо рта Ставиль уже начинала идти кровь, он давал ей свою воду. Когда до него доходила очередь, не так жестоко вкалывал антимаг. Конкретно этот – вещь тоже особенная. Он позволял телу функционировать без еды, а вода просто со временем испарялась сама по себе из организма.
А иногда он просто заговаривал с ней. Просто так, бездумно спрашивал, хоть и бывшую, но все еще самую опасную преступницу и убийцу мира о всякой чепухе и даже зачитывал новости из газет.
Так бы продолжалось и дальше. Долгие годы ее бы переворачивали на цепях, вкалывали антимаг, оставляя отвратительные синяки на теле, больше похожем на труп, а Филипп бы сбавлял все эти страдания каплей света. Только этот свет был как спичка в лесу ночью.
* * *
День. В окошко льется свет полуденного солнца. Уж очень он яркий.
Смотрители снова куда-то смотались, когда наступило время “тихого часа”. Спать в таких условиях было невыносимо тяжело. Дневной охранник сделал очередной обход и скрылся в черноте коридора. Ставиль закрыла глаза и провалилась в полудрем, не заметив, как на несколько секунд солнце скрылось за странной чернотой, заволокшей небесные просторы.
Когда
В
Спину
Вонзили
Огромный
Гребаный
Раскаленный
Кинжал.
Боль. В глазах все покраснело, скорее всего лопнули сосуды. Горло сдавил немой крик. Костяшки на руках побелели от напряжения, звякнули цепи. За спиной образовалось свечение. Сцепив зубы, Ставиль немного обернулась.
Два огромных светящихся крыла торчали прямо из ее спины. Яркий белый свет слепил, но лишь секунду. Оказалось, прошло не больше мгновения.
Что это было? Неужели от безумия ей уже начали появляться галлюцинации? Тогда откуда боль?
Боль немного отступила. Этого было достаточно для того, чтобы сосредоточится на запястье. Кандалы покрылись толстым слоем инея. Слегка на них надавив, она увидела, как они треснули и упали с гулким лязгом. Охранник сейчас на другом этаже продолжает обход, так что даже если он и слышал, то ничего удивительного в этом явно не нашел. Такие звуки в тюрьме никого не удивят. На руке, в месте упавших кандалов остался красный след, весь в царапинах и грязи. Ставиль это мало волновало