– Я знаю это чувство. – Обратилась к Ставиль Яра. – Когда за много лет на тебе скопилось столько грязи, что свалка покажется чистым местом на твоем фоне, а потом ты все с себя смываешь. – Сделав неловкую паузу, она положила на пол ткань. – Это сменная одежда. А это, – Она протянула жидкость, – Выпей. Я вижу на твоем лице недоверие, но не бойся. Это лекарство.
Нехотя вытащив из воды руку и моментально почувствовав ею холодный по сравнению с ванной воздух, она взяла пробирку и сделала глоток. Никакого вкуса, никакого запаха.
– Это что-то типа… Антиантимага?.. В тебе этой гадости столько, что хоть насосом выкачивай. Эта штучка его нейтрализует, а со временем выведет из организма. Правда, есть побочный эффект – с утра будет болеть живот. Не сильно и не долго, так что не удивляйся и просто потерпи. А, кстати. Я тебе на кровать положила расписание, изучи его. Ну, я побежала. Хорошего отдыха!
Ставиль потеряла счет времени. Вода приятно обжигала каждый уголок кожи, покалывая словно изнутри. Но, к сожалению, рано или поздно вылезти все же пришлось. Тело стало тяжелым, голова затуманилась. Следующая человеческая роскошь, которая ее ждала – это сон на настоящей кровати. Еле перебирая ногами, она дошла до нее и, скинув какой-то лист бумаги на ней, обрушилась на матрас. Кровать издала беспомощный скрип.
Для среднестатистических мерок, это была не самая удобная и мягкая постель. Но прожив годы без подобного великолепия, живя в подвешенном на цепях состоянии, Ставиль ощутила в себе что-то новое, необычное для себя. Как только ее лицо коснулось бежевой подушки, к ее глазам подкатили слезы, а руки и ноги одеревенели, отказываясь совершать еще хоть какое-то движение. Вот он, привкус свободы. Только лишь привкус, настоящий вкус она ощутит гораздо позже.
– Вставай, ленивец! – Сравнение с ленивцем – животным, которое спит минимум по двадцать часов в сутки – было слишком мягко по отношению к Ставиль. Сознание вернулось, и стало ясно, что голос принадлежал Яре.
Она открыла глаз, который не хотел подчиняться. Она же только что легла, почему ее будят?
– Ты проспала двое суток. – Добавил голос какого-то парня. Послышались шаги. Видимо, кто-то удалился.
Сопровождаемая головокружением, она с трудом поднялась. Яра заплела себе оданго и была одета в ту же черную форму.
– Игиза сказала не трогать тебя. Она рассказала нам твою историю. Подумать только, два года тебя держали в воздухе на цепях… – На лице девчонки показалось неподдельное сочувствие. – Но столько спать уже вредно для здоровья. Прости… Тебе нужно пить лекарства. Кстати, как твоя рана?
Какая рана? Ставиль не чувствовала никаких ран. И тут ее осенило. Она дотронулась до спины. Все гладко и чисто, никакой запеченной крови и следов от того месива, что было у нее пару дней назад. Увидев удивление на лице Ставиль, она удовлетворенно кивнула.
– Отлично, лекарство рабочее. За завтраком и ближе к вечеру дам тебе еще. А теперь пойдем, пора возвращаться к нормальной жизни.
– Нормальной жизни? – Голос спросонья был низким и слегка хриплым. У Яры от него пробежал по спине холодок. – Ты это о чем?
– О завтраке. – Она улыбнулась и поманила за собой рукой. На долю секунды Ставиль даже не вспомнила этого слова, а затем тяжело вздохнула. В тюрьме ей не нужна была еда, все необходимое входило в состав антимага. А теперь, когда его выводили из организма, она почувствовала дискомфорт в животе. Голод. Самый настоящий.
Она вскочила с кровати и, вопреки ожиданиям, ноги не были ватными, а напротив, все тело будто заново родилось. Из-за того, что сразу после ванны она улеглась в постель, волосы завились и заблестели в тусклом свете лампочки на потолке вместо люстры.
Темная просторная столовая находилась совсем недалеко.
Внутри сидело двое: парень лет семнадцати и девочка четырнадцати. Оба сидели на разных концах длинного стола, молча уставившись в свою тарелку. В тускловатом свете их лиц было не видно. Яра прошла к ним, откуда-то уже держа в руках две тарелки, жестом приглашая Ставиль сесть рядом с ней за середину стола.
От забытого вкуса настоящей еды свело челюсть. Хрустящая, сочная яичница, пропитанная солью и перцем, медленно стекала по глотке вниз, к желудку, приятно обжигая все участки внутренностей, так давно позабывшие это жжение. Ставиль с диким изяществом накинулась на салат из помидоров и огурцов, на кусок поджаренного хлеба и чашку черного чая с плавающим кусочком сладофрукта. Наверняка жалкое зрелище, но сейчас все мысли витали где-то в космосе, сосредоточившись на приятной тяжести в середине живота. Сидящая рядом Яра сочувственно улыбнулась. Она явно знала, через что прошла Ставиль, но она не понимала это чувство. Нормальная жизнь стала для Ставиль чуждой, незнакомой. Руки все еще чувствовали металл, а щеки пылали от побоев.
– Держи. – Протянула точно такую же, как пару дней назад, пробирку.
Ставиль залпом выпила содержимое и встала изо стола.