Этот мотив Дионисия развивают уже з течение десяти веков все великие христианские мистики в их песнопении к "Темному Молчанию", как говорит Сюзо:
Не зная куда, – я вступаю в молчании
И пребываю в неведении,
Превыше всякой науки…
Место без света, действие без причины…
(Строфы св. Иоанна Де-ла-Круа о "темном созерцании".)
"Молчаливая пустыня божества, которое не есть ни одно из существ…" - говорит Экхарт.
XVII век во Франции еще хранит в полной чистоте великий мотив "сумерек" и "молчания" Бога, почерпнутых непосредственно у Ареопагита, которого часто цитирует, но к описанию Внутреннего путешествия он привлекает все психологические моменты расы и эпохи. В этой области нет ничего более изумительного, чем, наряду с Темной Ночью св. Иоанна Де-ла-Круа, страницы доминиканца Шардона {Крест Иисусе, 1647), цитируемые Анри Бремоном в Метафизике Святых, т. II, стр. 59-68.} Она не видит Бога, она не знает его: "она в нем покоится". {Письмо к Дорофею.} Она обожествляется. {"Спасение возможно лишь для обожествленного духа; а обожествление есть не что иное, как единение и сходство с Богом, к которому стремятся" (Книга Экклезиастической Иерархии, 1, 3).} И этим еще не все сказано: она заслуживает наименования Бога.
"Вы можете знать, что богами называют, существа, небесные по природе, находящиеся над нами, и Даже благочестивых и святых лиц, украшающих наши ряды, хотя высшая и тайная сущность Божия абсолютно непередаваема и превосходит все и хотя ничто не может быть правильным и точным образом сочтено с нею сходным. Но, когда существо, либо чисто духовное, либо разумное, пытаясь с пламенным усердием соединиться со своим началом и стремясь неустанно и всеми силами к небесному свету, успевает в подражании Богу, - если только это слово не слишком смело, - (тогда это существо во славе получает священное имя Бога". {Небесная Иерархия, XII, 3.}
С этих пор "обожествленный" - святой, соединившийся с Богом, пивший из источника божественного солнца, сам в свою очередь становится солнцем для стоящих внизу. "В подражание Богу и во исполнение его велений всякая высшая натура в известном смысле становится началом просветления для натуры низшей, ибо, как по каналу, она приводит к последней потоки божественного света". {Ibid., XIII, 2.}
Так от одной к другой натуре распространяется свет по всем ступеням двойной Иерархии, и небесной и человеческой, непрерывная цепь которой соединяет самых смирных с самыми высокими. Эта иерархия вторично отражается и в каждой отдельной личности. "Во всяком человеческом разуме способности первой, второй, третьей степени соответствуют трем степеням просветления, присущим каждой иерархии. Ибо ничто не исключает возможности последующего совершенствования", если исключить наивысшую вершину, которая есть "совершенство первоначальное и бесконечное". {Ibid., X, 3.}
Это совершенство и есть объект посвящения, при котором душа проходит через три ступени: 1) очищение; 2) просветление; 3) поглощение в совершенном постижении божественного великолепия. {Экклезиастическая Иерархия, V, 3.}
