Освободим же души от песчаных наносов. Откроем bysses, {Водоотводные канавы. (Прим. ред.)} как говорят мои соседи в Валэ, когда пускают воду течь для орошения, их полей. Но здесь совсем не то, что в маловодном Валэ, который должен беречь влагу и передает кувшин по-очереди из рук в руки… В духовной воде никогда не было недостатка. Она притекает со всех сторон. Во всех религиях мира копится, сосредоточиваясь, мощная жизненная энергия, – как бы ни старались себя обмануть те, кто ее отрицает во имя другой, светской религии, именующей себя Разумом. Ни одна из великих религий за двадцать веков не умерла, за исключением, может быть, – говорит Вивекананда, – Зороастризма (да и что он знает об этом? В этом отношении он безусловно ошибается)… {Как раз в последние месяцы в прекрасном обозрении Университета Рабиндраната Тагора в Сантиникетане, Visva Bharati (январь 1929 г.), появился весьма интересный этюд доктора Дж. Г. С. Тарапоревала, который пытается восстановить "место Ирана в азиатской культуре" и проследить эволюцию учения Зороастра и его разветвлений не только на Востоке, но и на Западе. Повидимому, в первом веке до нашей эры несколько течений вышло из центров Малой Азии, где сохранялся культ Агура-Мазды. Из одного из них, во времена Помпея, возник культ Митры, который едва не завоевал Запад. Другое, пройдя через Юго-запад, Аравию и Египет, оказало воздействие на первые шаги гностических учений, большое влияние которых на христианскую метафизику известно; эта же ветвь породила в Аравии мистическое учение, знаком с которым был Магомет: мусульманский суфизм произошел от этого смешения Зороастризма и Ислама. Мы видим, таким образом, какой жизненной энергией обладали эти религиозные семена, о которых можно было бы думать, что они давно погибли и исчезли.} А буддизм, индуизм, ислам, христианство непрерывно растут и по численности и по качеству (растут также и религии науки, свободы и человеческой солидарности). Если что уменьшается в человеке – это смерть духа, абсолютная темнота, бессмыслие, отсутствие света; самый слабый свет – это уже вера, которая сама себя не сознает. Каждая из великих систем веры, "религиозной" или "светской", "представляет часть Всемирной Истины и расходует всю свою силу на то, чтобы осуществить эту часть в определенном духе". Поэтому они должны были бы соединять свои силы, а не исключать друг друга. Но мелкое личное тщеславие, основанное на невежестве, поддерживаемое гордостью и корыстью привилегированных классов или образованных людей, ведет к тому, что во все времена и во всех странах часть принимается за целое. "Человек идет в мир, в этот господень птичник, с маленькой клеткой в руках", - и он думает все в нее уловить… Старые дети… Пусть они болтают и смеются друг над другом. Невзирая на их глупости, у каждой из этих групп есть живое, бьющееся сердце, своя миссия, они вносят свой аккорд в общую гармонию; каждая из них создала свой идеал, прекрасный и неполный: христианство – мечту о нравственной чистоте; индуизм – о духовности; ислам – о социальном равенстве… {Само собой разумеется, что это лишь общая и односторонняя характеристика гораздо более сложных и более обширных зданий религиозной мысли. Я оставляю за Вивеканандой ответственность за это упрощение.} и т. п. В каждую группу входят подгруппы различных темпераментов: рационализм, мистицизм, пуританизм, скептицизм, поклонение чувству или разуму… Все это – различные, неодинаковые по степени, силы в божественной экономике Бытия, которая вечно движется, никогда не останавливаясь. Вивекананда сказал следующие глубокие слова, над которыми всем нам следует задуматься:
"Человек на пути вперед идет не от заблуждения к истине, но от истины к истине, от меньшей к более высокой".
Если мы поймем его как следует, нашим лозунгом должно быть: "Приятие", а не исключение, "и не только: терпимость, которая является оскорблением и кощунством..." Ибо каждый берет, что может, от истины, как вы, как я. Вы не имеете права его "терпеть", как это, в равной мере, не позволено ни ему. ни мне. Наши права одинаковы, и нам всем принадлежит доля истины, мы – товарищи по работе. Будем же братьями!
