"Сами желания и зло имеют свой смысл. Есть великолепие в страдании, как и в счастьи… Лично я счастлив, что выполнил несколько добрых дел, счастлив, что совершил много злого, счастлив, что впадал в заблуждения, ибо каждое из них было великим опытом… Дело не в (том, чтобы не иметь никаких благ. Имейте все, что хотите. Но знайте истину и осуществляйте ее… Знайте, что все принадлежит Господу, что Бог - в каждой частице вашего существа... Тогда все изменится, и мир, вместо того, чтоб казаться юдолью мучений, покажется вам небесами".
В этом значение великих слов Иисуса: "Царство небесное внутри вас". Небо – не по ту сторону. Оно здесь и там. Все – небо. Нужно лишь открыть глаза… {Все предыдущее заключается в седьмой лекции Джнана-иоги: "Бог во всех вещах", Лондон, 27 октября 1896 г.}
Пробудись! Восстань! Перестань грезить!
Больше смелости! И стань лицом к лицу
С Истиной! Будь единым с нею! Да прекратятся видения!
Или, если не можешь, пусть тебе грезятся лишь близкие грезы,
Вечная Любовь и Свободное Служение.1
1 Эта не датированная поэма Вивекананды содержит в своих пяти строках все главные формы иоги: отвлеченную Адваиту и, в двух последних стихах, иогу Бхакти и иогу Кармы.
"Каждая Душа, - поясняет он далее, {Беседы (Полное Собрание Сочинений, т. IV).} – божественна в потенции. Цель – в том, чтобы проявить это божественное начало, находящееся внутри нас, управляя как внутренней, так и внешней природой. Делайте это или трудом, или поклонением, или психическим контролем, или философией, {То есть одной из четырех иог: Карма, Бхакти, Раджа, Джнана, или всеми четырьмя.} – одним из этих способов, или несколькими, или всеми… Будьте свободны! В этом – вся религия. Учения и догматы, обряды и книги, храмы и формы,- все это лишь второстепенные детали".
И великий художник, каким он, в сущности, всегда был, {"Разве вы не видите, - говорит он мисс Мак-Леод, – что я прежде всего поэт". - Эти слова могли бы быть неправильно поняты нашими европейцами: ибо они утратили сознание того, что истинная поэзия – полет веры и что без последней птица делается лишь механической игрушкой.
Он говорил в Лондоне в 1895 г.: "Художник - свидетель, который свидетельствует о прекрасном. Искусство - наименее эгоистическая форма счастья в этом мире".
Или еще: "Если человек не умеет ценить гармонию в Природе, как оценит он Бога, который есть сумма всей гармонии?"
И, наконец: "Поистине, Искусство - это Брахман".} сравнивает вселенную с картиной, которой может наслаждаться по-настоящему лишь тот, кто впитывает ее глазами, без корыстного намерения приобрести ее или продать:
"Я не знаю более грандиозной концепции Бога, чем следующая: Он - Первый Поэт, Высший Поэт. Вся вселенная - его Поэма, с рифмами и ритмом, написанная в бесконечном блаженстве". {"Бог во всех вещах".}
Однако можно опасаться, что подобное понятие покажется слишком эстетским и доступным лишь артистическим натурам, которые родятся в потоках Шивы, оплодотворяющих народы Бенгалии, и столь редки под нашим бледным солнцем, запачканным сажей заводов. Есть и другая опасность, противоположная первой: что народы, падкие до такого идеала экстатического наслаждания, останутся пассивными зрителями, которых Summus Aitifex, как Римский Император, утомит и поработит играми Circenses.
Кто следовал за мною до тех пор, тот достаточно понимает натуру Вивекананды, его трагическое сочувствие, связывающее его со всеми страданиями вселенной, и бешеное стремление действовать, бросаться им на помощь, чтобы не сомневаться, что он никогда не присвоит себе и не даст другим права застыть в экстазе искусства или созерцания.
И, зная по опыту и своему и окружающих губительную привлекательность этой Высшей Игры, {"Лила" - Игра Бога,
