Правда, они не ошибались, предостерегая от опасностей интроверсии. Но для духа есть опасность во всяком опыте. Чувства и даже самый разум являются не слишком надежными орудиями, если дело идет о постоянном наблюдении; и никакое строгое научное наблюдение не производится над tabula rasa. Как бы то ни было, глаз стремится объяснить раньше, чем увидал, {Ср. самое определение великой научной гипотезы, данное одним из современных интуитивных ученых, Ж. Перреном: "Сущность интуитивного ума… угадывать существование или свойства предметов, которые находятся еще по ту сторону нашего сознания, объяснить сложное видимое - простым невидимым" (Атомы, 1912 т.).} – и глаз астронома П. Лоуэлла никогда не мог перестать видеть на поверхности Марса каналы, начертанные его собственным взглядом!.. Будем продолжать сомневаться, даже когда докажем. Лично я не отказываюсь от этого глубокого Сомнения, которое храню в моем погребе, как крепкий, горький, укрепляющий и здоровый напиток, предназначенный для сильных.
Но в мире реального, - то есть относительного, где нам нужно действовать, строить наши здания, – я считаю, что истинный принцип, удовлетворить которому должны стремиться действия духа, это – правильное соотношение, равновесие различных духовных сил. Всякая исключающая тенденция опасна и ошибочна. Человек располагает различными, дополняющими друг друга, методами познания. {См. в цитированном выше труде Ш. Бодуэна анализ дополняющих друг друга инстинктов: инстинкта нападения и инстинкта отступления (активности, пассивности) и их ритмической связи. В интересующем нас случае стремления к отступлению и интроверсии являются дополняющими для движения вперед и экстраверсии. Вместе они образуют систему, основанную на неустойчивом равновесии, которая всегда может склониться в ту или другую сторону.} Если бывает иногда полезно разъединить их, чтобы проникнуть до конца в объект исследования, всегда следует потом снова произвести синтез. Сильные личности инстинктивно всегда так и поступают. Великий "Самосозерцатель" сумеет быть также и великим "созерцателем внешнего". Пример Вивекананды представляется мне решающим. {Нужно ли мне напоминать, что этот пример – не единственный? Кто не знает, как силен был дух действия у величайших христианских мистиков-самосозерцателей: Св. Бернара, Св. Терезы, Св. Игнатия?} Никогда углубление внутрь себя не вело в принципе к ослаблению деятельности. Заключения, которые иногда стремятся вывести из социальной пассивности мистической Индии, ложны: здесь принимается за причину то, что есть лишь Ersatz. Ослабление физической и моральной жизненной энергии Индии, продолжающееся в течение нескольких веков, зависит от совершенно других причин, коренящихся в климате и социальном устройстве. Но ее обращение внутрь, в котором нашел убежище огонь ее преследуемой жизни, окажется на наших же глазах источником ее национального возрождения. {Я отсылаю читателя к предыдущей главе о пробуждении Индии и, в первом томе этой книги, к страницам, посвященным Дайянанде и Арьясамаджу.} И мы увидим через недолгое время, какое пламя действия заключается в этом Атмане, которого она вынашивает тысячи лет. Я желаю народам Запада, созерцателям внешнего, найти в своих недрах те же источники "самосозерцания", активного и творческого. Если они этого не сделают, их ожидает незавидное будущее, их гигантская техника, неспособная их защищать, завершит их уничтожение.
Однако я не тревожусь. Те же источники опят в глубине души Запада. В предпоследний час они воскреснут.
Примечание 2 Об Эллино-христианекоя Мастике первых веков и ее сродстве с Индусской Мистикой. Плотин Александрийский и Дионисий Ареоаагит
