Вселенское Евангелие Вивекананды полностью

Первый результат объективного изучения сравнительной Метафизики и Мистики должен был бы состоять именно в том, чтобы сделать очевидным для всех всеобщность и незыблемость великих фактов религиозного опыта, их тесного родства, которое свидетельствует, в разнообразном обличьи времен и народов, о непреходящем единстве человеческого духа, или, вернее (ибо нужно итти глубже духа), о тождестве материалов, составляющих человеческое существо. {Таково заключение, к которому приходит также один из немногих людей Запада, строго-научно изучавших сравнительную мистику Индии и Европы, – марбургский профессор Рудольф Отто. После двукратного пребывания в Индии и Японии он посвятил азиатской Мистике целый ряд значительных трудов; наиболее важный из тех, что относятся к интересующему нас вопросу, озаглавлен: "Westцstliche Mystik, Vergleich und Unterscheidung zur Wesensdeutung. Gotha, 1926 г. В этой работе он берет в качестве типичных представителей двух мистик – Шанкару и Мейстера Экхарта.

Его основным тезисом является установление необыкновенной близости Urmotiven (основных моментов) духовного опыта человечества независимо от расы, эпохи и климата. Мистика, говорит он, везде и всегда одна и та же. И объясняется это глубоким единством человеческого духа. Конечно, это не исключает несходства отдельных мистических личностей. Но эти разновидности не обусловлены расой, эпохой или страной. Их можно встретить рядом в одной и той же среде.} Всякой дискуссии о сравнительной ценности идеологических сооружений, возводимых религиями и метафизиками Индии и Александрии (берем их как пример, интересующий нас здесь),- необходимо установить, что в основе их лежал одинаковый опыт: откровения Филона, великие экстазы Плотина и Порфирия, аналогичные экстазам самадхи индийских иогинов. Точно так же нельзя уже говорить о христианстве, обходя молчанием тысячи мистических опытов, на почве которых оно выросло – не одним толчком, в лихорадке рождения, но проходя на всем своем пути через кризисы роста, каждый удар которых давал новые ветки, вырастающие на тысячелетнем дереве.

Здесь – жизненный узел, основной центр проблемы. Когда эти великие опыты будут установлены, сопоставлены и классифицированы, сравнительная Мистика будет иметь право – но только тогда – перейти к изучению систем. Действительно, существенный смысл последних лишь в том, чтобы зафиксировать разумом данные откровения и согласовать в полное и координированное целое требования чувств, рассуждающего разума и интуиции (каким бы термином ни украсить это восьмое чувство или этот второй разум, который те, кто его испытывал, назовут первым). Системы представляют поэтому вечно возобновляемое усилие создать синтез итогов опыта, применяя все многообразные орудия, которыми располагает знание человека, народа или эпохи. На них всегда будет лежать по необходимости отпечаток присущего им темперамента.

Для умов различного порядка, нравственно близких между собой, но рассеянных в пространстве и времени, в разных странах и эпохах, крайне важно знать все разновидности их собственной мысли, порожденные различными темпераментами, которые являются одновременно границами и очагами энергии. И для Индии и для Европы одинаково полезно обогатиться формами развития одной и той же умственной или жизненной силы, на тему которой различие рас, эпохи и присущих им культур создало свои вариации.

Вот почему я не допускаю, чтобы в занимающей нас области современная индийская метафизика могла обойтись без знакомства с великой Александрийской и Христианской Мистикой точно так же, как сейчас нашим западным ученым уже не позволительно ограничивать исследование "Божественной Бесконечности" {Заглавие превосходной докторской диссертации Анри Гюйо: "Божественная Бесконечность от Филона Еврея до Плотина", Париж, 1906 г. Я пользовался этим сочинением с большой пользой.} пределами Греции. Когда два столь великолепные типа человечества, как Индия и Греция, занимаются одним и тем же предметом, можно представить себе, какими особыми, присущими ей одной, сокровищами каждая из них его обогатит и: какой двойной шедевр войдет в гармонию, гармонически сольется с новым духом вселенского человечества, который мы стремимся создать.

На настоящих страницах я могу лишь направить к этой цели ум моих читателей. Обращаясь здесь, главным образом, к Ведантистам Индии, я хочу дать им хотя бы очерк тех характерных: черт, которые сближают и разграничивают Средиземную Мистику и Мистику Индии. Я уделяю основное внимание важнейшему памятнику первоначальной христианской Мистики – творению Псевдо-Дионисия, ибо, зародившись на Востоке, оно уже носит на себе черты, которыми будет отмечен метафизический образ, десяти веков христианства на Западе.