В день текущий 24,3785 ноя Или
25 ноября в 9 ч 5 мин сек Земли
в 416-й день Шара
в 98-й день (106-я гал. мксек) Дрейфа М31
25+ 54 ноября 12 часов на уровне 144
на 9,0434 сутки от Момента-0
– осмысливали, думали, приходили в себя. В трензале и около бассейна. Не спеша и со вкусом. Обычный трензал и обычный бассейн – только на стене светило меняющимися на глазах числами Шторм-циклов, К-времен по главным уровням, Дней Шара и Дрейфа М31 большое табло; внизу его были указаны и девятые с дробью сутки от Момента-0, только без пояснений словами, чтоб не вызывать лишние вопросы у посещающих это хорошее место непосвященных: что за момент такой?
Они были у себя – и они были во Вселенных. Двух сразу.
– …Безумие опыта в том, что мы запросто нарушили ход естественных ход процессов на немыслимом прежде уровне: звездном. И просто так, попробовать.
– Это все Имярек. Не нужно было его с Катагани-товарной забирать. Пусть бы сцеплял вагоны.
– А то бы вы сами не дозрели! До всего того же, а то и больше. Смешно слушать. Нет, серьезно.
На сей раз и Имярек был здесь в плавках, сидел на краю бассейна, спустив ноги в воду. Он был блекл и худ, лопатки торчали.
…………………………
– Мы зажгли сверхновую. Так ли они возникают, а, Бармалеич? От аннигиляций?
– Не знаю. Этого никто не знает и не узнает…
– А кто узнает, тот не скажет. Не успеет.
– Слушайте, мы же исполнили то, чего никакие вселенные никогда не делают: переместили вещество из одного миропроявления в другое! Через десятки миллиардов лет.
– Не делают, потому что вселенным это не нужно. Что им те вещества!
…………………………
– Ведь двенадцать же планет. Система побольше Солнечной.
– Да на них еще ничего не было. И вообще, там все прочие миры давно кончились, сменились уже сотни Шторм-циклов. Вон видишь…
– Так то без нас.
– Помните, месяц назад мы гутарили здесь о возможности захвата власти на Земле. Теми еще Ловушками, слабенькими. И о том, на кой черт она нам нужна. Так теперь ведь мы можем покорять и иные миры. Даже не только в Солнечной, где и покорять нечего, по всей ближне-звездной окрестности. То есть все, что видим как яркие звезды, – наше…
– Ого!
– Не ого, а точно, он прав. Ты разве не понял: раз можем так держать в НПВ– луче ком вещества, то ведь и антивещества тоже. А раз так, то и некасаемо к стенкам Ловушек вывести его из МВ в нашу Вселенную. И направить куда хотим, как на ту звезду с планетами. Шару теперь мы это сделать не дадим, раз поняли, – но сами-то можем. Такой вспышкой, уничтожив один ЗПВ, можно привести в ужас и покорность целую звездную область Галактики.
Это говорил Миша Панкратов, сидя на велостанке; качал ноги. НетСурьез глядел на него с интересом и большой симпатией:
– Ты сказал.
– Ну, и на кой черт, скажите на милость, нам это надо? – вступил Буров, вылезая из бассейна и обтирая свое несколько полноватое тело полотенцем. – Воевать с аль-де-баранами из-за прекрасных аль-де-баранок, сиречь аль-де-овец?
– Аль-де-баранесс!.. – вставил кто-то.
– Да не один черт, ведь их нет, скорее всего, ни тех, ни других. Мы же обыкновенные люди. Вот у меня старенькая мама, она очень не любит, если я дома не ночую, сама не уснет до утра. У Мишки здесь дети – и они важней для него любой власти, разве нет? Бармалеича вот из доцентов расстригли…
– …нам в директора!
– Зачем нам такая благодать! Лично мне не нужна власть не только в Галактике, но и в пределах нашего района Катагани. А никуда не денешься: есть.
– …бессмысленное могущество. Ненужное могущество.
– Нелепое могущество…
– Вы напрасно считаете, что первые в таком интересном положении, – вмешался полковник (ныне шеф безопасности Института) Волков; он несмотря на седины не только на голове, но и на груди был мускулист, поджар, широкоплеч; упражнялся на коне, а теперь сел на него. – Нет. Ведь так и накопили с двух сторон, в Штатах и блаженной памяти Советском Союзе, ядерных зарядов на ДВАДЦАТЬ ПЯТЬ уничтожений всего живого на планете! Вот такие же обыкновенные люди: тот семьей озабочен, тот карьерой, тот заработком… Те знали, что мы производим, мы знали, что те производят – и гнали. Понимали, что нескольких сотен боеголовок с такой начинкой вполне достаточно, – а делали тысячи. Смысла никакого, гатили в это многие миллиарды… И ни у кого не хватило ума и смелости сказать: вы что, очумели? Куда столько, зачем? Хватит!
– Н-да-с, сравненьице! Обыкновенными-то, значит, быть не очень чтобы того… – высказался Климов, лежа на краю бассейна.
– И вот этот ваш тезис «Нам это не надо, значит, ерунда, значит, никому не надо», – продолжил Волков. – Явно это не сказано, но подтекст такой. Да, вам это не надо. Вы даровитые ребята, делаете интереснейшее – ваша жизнь полна. Но есть страшное количество серяков, чья жизнь без власти или без денег… или, на худой конец, известности – пуста. Им все это ох как надо. Так что эти знания необходимо беречь от чужого глаза. Чтоб нигде и никому!.. Иначе те серяки подомнут, отнимут – и таких бед «во имя неважно чего» наворотят!..
Полковник помолчал, оглядел всех.
