В XVIII веке немецкие князья продолжали практиковать политику меркантилизма, однако в их владениях эта политика получила уродливые формы, по сути превратившись в одну из разновидностей ограбления.
Князьями издавались указы о запрещении подданным покупать «иностранные» товары, иод которыми разумелись изделия, поступавшие из соседних, немецких же государств. Широко вводились княжеские монополии, всякого рода акцизы.
В одном из княжеств княжеской монополией была объявлена торговля пивом, дровами, солыо. Другой князь, осуществляя свою замысловатую протекционистскую финансовую политику, запрещал своим подданным потребление кофе. Кофейные мельницы в связи с этим конфисковывались.
В одном из районов Германии княжеские подданные мог-ли освободиться от военной службы только за огромный, разорительный выкуп. Нет ничего удивительного в том, что многие немцы в это время покидали родину. Часть их осела к Америке, часть в европейских государствах и в России.
ФОРМИРОВАНИЕ НЕМЕЦКОЙ НАЦИИ
К началу XVIII века немецкая нация еще не сложилась. Княжеское мелкодержавие, политическая раздробленность тормозили развитие экономических связей между отдельными районами. Практически во всех княжествах Германии чувствовалось стремление к созданию едииого национального рынка. Но эта стихийная устремленность ограничивалась раздробленностью Германии.
Довольно ярко отразились замедленные темпы складывания немецкой нации в особенностях развития немецкого языка и немецкой литературы конца XVII и начала XVIII веков.
Первый перевод Библии на немецкий язык был осуществлен еще в XVI веке Мартином Лютером. Лютер положил в основу своего перевода восточно-средне-немецкий диа-лект. Однако диалектов в Германии XVII —XVIII вв. существовало огромное множество.
В стране все больше ощущалась потребность в создании общенационального литературного немецкого языка. Об этом свидетельствовали различные словари и грамматики немецкого языка и его диалектов, а также специальные филологические журналы, издававшиеся в ,XVII и в начале XVIII века.
Но политическая и экономическая раздробленность отчетливо проецировалась на немецкую литературу, которая еще долго сохраняла как в своем языке, так и в своей идейнотематической направленности ярко выраженные провинциальные особенности и локальную ограниченность.
Каким-то подобием «национального» языка являлась мертвая латынь. Даже в XVIII веке литературные произведения на латинском языке не были редкостью. Ученые журналы, ученая переписка, лекции в университетах также использовали латынь. Исключительно на латинском языке выходили труды по естествознанию, философии и праву.
Все это было бы неплохо, если бы во Франции и Англии в это время ученые почти всех отраслей знания уже не пользовались бы своими национальными языками.
Германская «верхушка» предпочитала латыни и родному немецкому языку французский язык. «Здесь все говорят только по-французски, немецкий язык можно услышать лишь в казарме...», — писал в 1750 году Вольтер, отдыхавший в то время в Потсдамской резиденции Фридриха II. Сам Фридрих II был большим поклонником французского языка.
«ПРОСВЕЩЕННЫЙ АБСОЛЮТИЗМ» В ПРУССИИ
В XVIII веке возросший спрос в некоторых европейских государствах на сельскохозяйственную продукцию обеспечил Пруссии неплохую товарную конъюнктуру.
Однако это не повлекло за собой экономического подъема в стране, так как помещики для увеличения доходов лишь увеличивали тяготы крепостнической эксплуатации. Барщина становилась все тяжелее, часть беднейших крестьян в некоторых местах была переведена на положение дворовых, отдававших полностью свой труд помещику за предоставление им небольшой натуральной оплаты.
Несмотря на то, что бранденбургская промышленность, пережившая некоторый подъем в XVII веке, продолжала развиваться и в XVIII, темпы развития были замедлены. Князьями проводилась протекционистская торговая политика, однако она имела рефлекторный характер.
Ограничивая ввоз иностранных товаров, Пруссия была бессильна превратить себя в индустриальную страну. Развитие тех или иных областей промышленности стимулировали лишь военные заказы. Вся большая промышленность Пруссии работала на производство сукна для солдатского и офицерского обмундирования, а также оружия.
Дворянство в Пруссии XVIII века оставалось привилегированным классом. Сохраняя монопольное право на земельную собственность, дворянин-землевладелец получал огромные доходы со своих крепостных крестьян.
В условиях повышения спроса, а также цен на сельскохозяйственные продукты, феодал мог получать прибыли, не вкладывая в производство практически ничего.
Также большую выгоду для помещика имела и служба в феодально-абсолютистском государстве. Взятки оставались одним из главных источников доходов. В руках дворянства были сосредоточены все наиболее влиятельные или доходные должности в государственном аппарате.
