Свобода — идея, либерализмъ. Политическая свобода есть идея, а не фактъ. Эту идею надо умѣть примѣнять, когда является нужнымъ идейной приманкой привлечь народныя силы къ своей партіи, если таковая задумала сломить другую, у власти находящуюся. Задача эта облегчается, если противникъ заразится самъ идеей свободы, такъ называемымъ либерализмомъ, и ради идеи поступится своею мощью. Тутъ то и проявится торжество нашей теоріи: распущенныя бразды правленія тотъ часъ же по закону бытія подхватываются и подбираются новой рукой, потому что слѣпая сила народа не можетъ пробыть дня безъ руководителя, и новая власть заступаетъ мѣсто старой, ослабѣвшей отъ либерализма.
Золото, вѣра, самоуправленіе. Въ наше время замѣстительницей либераловъ-правителей явилась власть золота. Было время, когда правила вѣра. Идея свободы неосуществима, потому что ею не умѣютъ пользоваться въ мѣру. Стоитъ только на нѣкоторое время предоставить самоуправленіе народу, Какъ оно превратится въ распущенность. Съ этого момента возникаютъ междуусобицы, скоро переходящія въ соціальныя битвы, въ которыхъ государства горятъ и ихъ значеніе превращается въ пепелъ.
Деспотизмъ капитала. Истощается ли государство въ собственныхъ конвульсіяхъ, или же внутреннія распри отдаютъ его во власть внѣшнимъ врагамъ, во всякомъ случаѣ, оно можетъ считаться безвозвратно погибшимъ: оно въ нашей власти. Деспотизмъ капитала, который весь въ нашихъ рукахъ, протягиваетъ ему соломинку, за которую государству приходится держаться поневолѣ, въ противномъ случаѣ оно катится въ пропасть.
Внутренній врагъ. Того, который отъ либеральной души сказалъ бы, что разсужденія такого рода безнравственны, я спрошу: если у каждаго государства два врага и если по отношенію къ внѣшнему врагу ему дозволено и не почитается безнравственнымъ употреблять всякія мѣры борьбы, какъ напримѣръ: не ознакомлять врага съ планами нападенія, защиты, нападать на него ночью или неравнымъ числомъ людей, то почему же такія же мѣры въ отношеніи худшаго врага, нарушителя общественнаго строя и благоденствія, можно назвать не дозволенными и безнравственными?
Толпа, анархія Можетъ ли здравый логическій умъ надѣяться успѣшно руководить толпами, при помощи разумныхъ увѣщаній или уговоровъ, при возможности противорѣчія, хотя и безсмысленнаго, но которое можетъ показаться поверхностно разумѣющему народу болѣе пріятнымъ? Руководясь исключительно мелкими страстями, повѣріями, обычаями, традиціями и сентиментальными теоріями, — люди въ толпѣ и люди толпы поддаются партійному расколу, мѣшающему вся-кому соглашенію, даже на почвѣ вполнѣ разумнаго увѣщеванія. Всякое рѣшеніе толпы зависитъ отъ случайнаго или подстроеннаго большинства, которое, по невѣдѣнію политическихъ тайнъ, произноситъ абсурдное рѣшеніе, кладущее зародышь анархіи въ управленіи.
Политика и мораль. Политика не имѣетъ ничего общаго съ моралью. Правитель, руководящійся моралью, не политиченъ, а потому не проченъ на своемъ престолѣ. Кто хочетъ править, долженъ прибѣгать и къ хитрости, и къ лицемѣрію. Великія народныя качества — откровенность и честность — суть пороки въ политикѣ, потому что они свергаютъ съ престола лучше и вѣрнѣе сильнѣйшаго врага. Эти качества должны быть аттрибутами гоевскихъ царствъ, мы же отнюдь не должны руководствоваться ими.
Право сильнаго. Наше право — въ силѣ. Слово право есть отвлеченная и ничѣмъ не доказанная мысль. Слово это означаетъ: дай мнѣ то, чего я хочу, чтобы я тѣмъ самымъ получилъ доказательство, что я сильнѣе васъ.
Въ государствѣ съ плохой организаціей власти, ослабленіемъ законовъ и правителя, обезличенныхъ разложившимися отъ либерализма правами, я черпаю новое право — броситься по праву сильнаго и разнести всѣ существующіе порядки и установленія, наложить руки на законы, перестроить всѣ учрежденія, и сдѣлаться владыкою тѣхъ, кто предоставилъ намъ права своей силы, отказавшись отъ нихъ добровольно, либерально.
Непреоборимость масонско-еврейской власти. Наша власть, при современномъ шатаніи всѣхъ властей, будетъ непреоборимѣе всякой другой, потому что она будетъ незримой до тѣхъ поръ, пока не укрѣпится настолько, что ея уже никакая хитрость не подточитъ.
Цѣль оправдываетъ средства. Изъ временнаго зла, которое мы вынуждены теперь совершить, произойдетъ доброе, непоколебимое правленіе, которое возстановитъ правильный ходъ механизма народнаго бытія, нарушеннаго либерализмомъ. Результаты оправдываютъ средства. Обратимъ же вниманіе въ нашихъ планахъ не столько на доброе и нравственное, сколько на нужное и полезное.
Передъ нами планъ, въ которомъ стратегически изложена линія, отъ которой намъ отступать нельзя безъ риска, видѣть разрушеніе многовѣковыхъ работъ.
