Покинув шоссе, она долго плутала по пригородам Далласа и вскоре окончательно заблудилась. Улицы здесь больше напоминали лабиринт. Они кружили, сплетались, обрывались тупиком, меняли названия, и с каждым неверным поворотом Мэри все больше казалось, что она попала в кошмарный сон наяву. Паника металась в ее груди ошалевшей от света летучей мышью. Мэри казалась себе диким зверем, который, попав в ловушку, мечется кругами по клетке, не находя выхода, а между тем вот-вот появится охотник...
Ей страшно было спрашивать у кого-то дорогу — вдруг этот человек запомнит ее лицо или номер машины? Поэтому Мэри вначале пыталась отыскать дорогу сама. Потом на заправочной станции она купила карту города и окрестностей и после этого ехала уже медленней, все время сверяясь с картой и понемногу приближаясь к шоссе. Плано был северным пригородом Далласа, так что она, по крайней мере, на верном пути.
Приоткрыв дверцу машины, женщина нервно оглядывала небольшую стоянку около «Ресторанчика Плано» — выходить страшно, а оставаться еще страшнее.
С тех пор, как погиб Бен, с тех пор, как Мэри очнулась в незнакомой комнате и едва избежала аборта, весь ее мир стал средоточием страха, скорби, отчаяния. Если б не дитя, растущее в ее чреве, она давно бы уже сдалась на волю обстоятельств. Если б Чарльз хотел убить только ее, Мэри без помех позволила бы ему осуществить задуманное, только бы не жить больше одной, без Бена.
Однако ей придется жить и выжить, а это значит — пойти в ресторанчик и как следует поужинать. С самого завтрака, еще в доме Шэрон, во рту у нее не было ни крошки, да и есть нисколько не хотелось, но она должна хорошо питаться — ради малыша.
Наконец Мэри выбралась из машины и пошла к ресторану, на ходу внимательно оглядывая каждого прохожего, каждую машину на стоянке. Она понимала, что Чарльз не мог ее выследить, но здравый смысл плохо сочетается со страхом.
В ресторане оказалось людно. Это хорошо — здесь ее труднее будет запомнить, если Чарльз все-таки доберется сюда. И хотя это звучало нелепо, Мэри в глубине души не могла исключить такой возможности.
Она нырнула в кабинку в глубине зала, откуда хорошо видна была входная дверь.
Официантка принесла меню, и Мэри заказала жареного цыпленка — а потом опять принялась внимательно рассматривать всех, кто входил в ресторан.
Мимо целеустремленным шагом прошла женщина, на миг перекрыв Мэри обзор, и та похолодела. Женщина была среднего роста и некрупного сложения, но в ней ощущалась внутренняя сила. Сердце Мэри забилось так часто, что едва не выпрыгнуло из груди.
Глаза их встретились. Женщина улыбнулась, карие глаза ее лучились добротой и теплом. Потом она отвела взгляд и вошла в кабинку напротив. Мэри шумно выдохнула, лишь сейчас сообразив, что задержала дыхание.
— Ну вот, Дороти, — услышала она громкий, ясный голос кареглазой женщины, — пускай твой Джордж позвонит по этому телефону и спросит Гарри Пембертона. Я с ним только что говорила — ему как раз пригодится такой работник, как твой муж.
— Бренда, ты просто чудо! Не знаю, как теперь я смогу отблагодарить тебя.
— Мне довольно и того, что ты счастлива. У нас сегодня ореховый пирог, и я сказала, чтобы принесли две порции — для тебя и Джорджа.
Мэри прикрыла лицо трясущейся от напряжения рукой. Надо взять себя в руки. Осторожность никогда не помешает, но нельзя же шарахаться от каждой тени!
Ладонь ее, полдня лежавшая на рулевом колесе, была грязной и липкой от пота. Первым делом надо отыскать ванную, вымыть руки, ополоснуть холодной водой лицо — и подумать, как следует подумать.
Она встала, собираясь выйти из кабинки... и тут черный туман страха, неизменно окружавший ее, сгустился, подступил ближе, закрутился водоворотом, увлекая женщину в свои непроглядные глубины...
Мэри медленно всплывала из бездны, и голова у нее раскалывалась от боли.
— Кажется, она приходит в себя.
Ужас полоснул ее наотмашь острым ножом. Женщина рывком села. Где она? Неужели Чарльз опять приволок ее в подпольный абортарий? Она судорожно прикрыла руками живот, борясь с тошнотворным страхом, который опять грозил накрыть ее черной волной.
— Мой ребенок! Что вы сделали с моим ребенком?
Высокий мужчина ухватил ее за плечо, и Мэри, не задумываясь, набросилась на него с кулаками.
— Эй, полегче, полегче! Я врач. Все в порядке, вы просто упали в обморок...
— Мой ребенок! — пронзительно вскрикнула Мэри, пытаясь кое-как сосредоточиться, понять, случилось ли уже самое страшное.
Тогда к ней шагнула та самая женщина с добрыми карими глазами. Она крепко взяла Мэри за руку, и та ощутила покой, исходящий от этих уверенных, теплых пальцев. На миг эта женщина напомнила ей Дорис Джордан, которую Мэри любила, как родную мать. Дорис тоже могла успокоить ее одним прикосновением.
Но теперь она — часть прошлого, и больше они, наверное, никогда не увидятся. Эта женщина — чужая, а значит, ей нельзя доверять.
