Верховная власть союза, ведавшая вопросами войны и мира и вообще внешними делами, хранением священных предметов, преступлениями против союза, принятием новых членов в союз, воплощалась в общем собрании союзных аркадян в Мегалополе, носившем неопределенное название «весьма многие», а не «десять тысяч», как обыкновенно понимается комментаторами Ксенофонта и историками80*; решения его были обязательны для союзных городов. В надписи Фукара собрание «весьма многих» дарует афинянину Филарху звание проксеиа и благодетеля. Наряду с верховным народным собранием, по крайней мере в III в. до Р.X. по восстановлении союза, существовала союзная дума, ведавшая текущими делами и подготовлявшая решение союзных дел в общем собрании, а также должностные лица. В надписи этого времени перечисляются 50 дамиургов: по 5 от Тегеи, Мантинеи, Орхомена, Клитора, Гереи, Телфусы и от кинурян, 3 от меналян, 2 от Лепрея и 10 от Мегалополя. С большою вероятностью можно заключать, что позднейшим дамиургам соответствовали те 10 комиссаров, коим поручено было наблюдать за «собиранием» Мегалополя и Аркадии. Никого иного, кроме дамиургов, нельзя разуметь и под властями Ксенофонта81*. Из сравнения показаний Павсания и тегейской надписи видно, во-первых, преобладающее положение Мегалополя в Аркадии, во-вторых, более точное определение доли участия в союзных делах за отдельными городами: за синойкизмом наблюдали по два человека от Мантинеи, Тегеи, Клитора, от меналян и паррасиев. Дамиурги должны были действовать коллегиально; они-то и составляли думу, или постоянную комиссию общего союзного собрания.
Главою исполнительной власти союза был стратег, союзный военачальник, в распоряжении коего находились, кроме контингентов от городов, 5000 постоянного войска; ему же подчинены были стратеги отдельных городов в случае войны82*.
Как ни скудны наши сведения о синойкизме Аркадии, об ее союзных учреждениях, во всяком случае ясно, что основою объединительных стремлений аркадян был синойкизм, «собирание» аркадских поселений и городов в единое демократическое государство с преобладанием Мегалополя; но это движение умерялось уступками в пользу более значительных республик, учреждением совещательной думы из выборных должностных лиц от союзных городов, наконец сохранением политической самостоятельности за этими последними. Точного разделения властей собственно мегалопольских и союзных, отличающего ахейскую федерацию, в аркадском союзе мы не находим; непосредственное участие в верховном союзном органе, в собрании «весьма многих», граждане союзных городов могли иметь на деле лишь весьма ограниченное, зато союзные собрания происходили не в одном Мегалополе; по крайней мере, Ксенофонт свидетельствует о собраниях всех аркадян в Асее и Тегее83*. Поэтому, если нельзя согласиться с Фрименом и Клаттом, что в аркадской лиге мы имеем пример «настоящего федеративного устройства (а real federal government), то еще менее верно уподобление аркадского союза беотийскому с гегемонией Фив и с перенесением имени «фиванцев» на всех беотян, уподобление, принадлежащее Фишеру84*.
