В частности, относительно Мегалополя нужно сказать, что место, время и задача его основания соединились вместе для того, чтобы обеспечить новому городу, как целому, нерушимую крепость. Он пережил все испытания во времена Филиппа, Александра, диадохов и союзнической войны и после разрушения Клеоменом возродился снова в 221 г. до Р.X. Сооружение Мегалополя на границе территории паррасиев, кинурян, меналян (371—368 гг. до Р.X.) вскоре после битвы при Левктрах, положившей конец спартанскому господству, должно было знаменовать собою объединение аркадян в союзное государство73*. Почин в этом движении принадлежал народной партии тегеян и мантинейскому гражданину Ликомеду при деятельном участии освободителя Эллады Эпаминонда. Сей последний, по словам Павсания, побудил аркадян «собраться» в единое государство и в ограждение аркадян от посягательств со стороны Спарты отрядил тысячу человек фиванского войска. Павсаний называет поименно и членов комиссии от разных городов, выбранной аркадянами для осуществления этого плана74*. Таким образом, по мысли основателей Мегалополь должен был представлять собою единое государство аркадян, а прочие города должны были обратиться из самостоятельных политически общин в его составные части. Подобно тому, как аканфяне и аполлониаты заявляли спартанцам, что желают оставаться сами по себе и при законах отцов своих, так и глава партии, враждебной объединительному движению в Тегее, Стасип, добивался сохранения обособленности города и отеческих законов75*. Орхоменцы, гереяне не желали приобщиться к аркадскому союзу в противоположность, например, Ласиону, вошедшему в этот союз76*. Следует полагать, что и здесь синойкизм, или «собрание» аркадян, означали общность законов и учреждений для всей страны или большей части ее с равными для всех аркадян правами брака и земельных приобретений, а равно переселения в великий город. Идея Эпаминонда и единомышленников его не осуществилась вполне. И здесь, как на Халкидике, одни поселения слились в Мегалополе в нераздельную общину; это были малые и незначительные поселения; другие находились в союзе с центральным государством, не теряя политической самостоятельности; таковы, например, Мантинея, Тегея, Клитор; третьи держались в стороне от союза; это были более значительные и далекие от Мегалополя города, прежде всего Герея и Орхомен77*. Во всяком случае, ни в надписях, ни у писателей мы не находим ни разу употребления термина «мегалопольцы» в смысле аркадян, как употреблялись имена «фиванцев», «олинфян» в смысле беотян, халкидян. Мегалополь как государство не простирался на большую часть северной Аркадии: города Псофид, Телфуса, Феней, Кафии, Кинефа, Стимфал не участвовали вовсе в новой организации, что не мешало, однако, уроженцу Стимфала Энею быть облеченным в звание вождя аркадян: территория Мегалополя открыта была для граждан аркадских городов. «Великий город» был центром союзного управления, мало известного нам в подробностях; видимое разногласие известий Ксенофонта, Диодора и Павсания о разных городах Аркадии и об отношениях их к Мегалополю достаточно объясняется отмеченною выше разницею в положении отдельных частей Аркадии и происходившими в течение времени переменами в положении их. Ограничивать аркадский «синойкизм» только основанием Мегалополя путем собирания независимых прежде поселений и отрицать образование союзного государства аркадян, как это делал, например, К. Фр. Герман, не позволяют многочисленные свидетельства, литературные и лапидарные78*. Конец всяким сомнениям положен был изданием тегейской надписи в 1874 г. Фукаром: существование союзного управления в Аркадии доказано ею неоспоримо79*.
